Эпилептоидные тенденции: что нужно знать про эпилептоидный тип личности?

Содержание

Эпилептоид подробнее — Психологос

Любовь к порядку

Одной из базовых черт, от которой зависит многое в эпилептоиде, является любовь к порядку. И как частное ее проявление, согласно логике психотипа, — любовь к порядку в вещах. А это проявляется, в свою очередь, в том, что эпилептоид любит, чтобы стулья стояли ровно, в линию, чтобы ключи не валялись в ящике, а висели на специально устроенной витринке, каждый на своем месте, чтобы все нужные инструменты были под рукой.

Как видим, эпилептоид блюдет целесообразный в общем-то порядок, в противовес куда менее прагматичному порядку психастеноида. Психастеноидка вытирает, например, свежий слой пылинок, а через полчаса будет то же самое. Эпилептоиды (и психастеноиды) в плане аккуратности отличаются от других психотипов. Паранойяльный человек меньше следит за порядком, а шизоид тем более. Часто и у истероидки все в «художественном» беспорядке: «Ой, когда тороплюсь в бизнес-клуб, ничего не успеваю…»

Итак, эпилептоид любит порядок в вещах. Но, что более важно, он любит заставлять людей наводить этот порядок в вещах — тоже базовая черта. Если у кого-то в доме стулья стоят неровно, это его очень нервирует. А если нет на своем месте ключа и надо рыться в куче других ключей и наугад отыскивать нужный — это уж просто выводит его из себя. И вот он заставляет других наводить порядок.

Эпилептоид любит порядок и в отношениях между людьми. Он сам чаще всего женат и не терпит, когда другие неженаты, а занимаются любовью просто так. Это его термин — «беспорядочные половые связи». А беспорядочные — это уже и непорядочные. Эпилептоид — морализатор.

Он всех приучает к порядку: чтобы стулья ровно ставили, чтобы на столах и в бумагах было все на своих местах, чтобы половые акты были два раза в неделю, не чаще, чтобы вовремя являлись на пятиминутки, чтобы не зевали и не кашляли, когда выступает начальник, без доклада чтобы не входили.

Эпилептоид не просто любит наводить порядок в отношении людей к вещам и в отношениях людей между собой. Ему нравится наводить ужас на тех, кто не очень соблюдает порядок. Если где-то порядок нарушен, для эпилептоида это криминал, он чувствует, как в нем медленно нарастает глухое раздражение. Потом начинается ворчание, а вслед за этим разражается буря.

Он ругает за беспорядок, подчас нагромождая злые эпитеты: хамы, лжецы, клятвопреступники, развратники, грязнули, проститутки, воры, грабители… Угрожает возмездием, потрясает кулаками, стучит по столу.

Это объясняется тем, что эпилептоид, как и паранойяльный, очень агрессивен. Я уже говорил, что в любви к порядку он схож с психастеноидом. Но эпилептоид отличается именно агрессивным принуждением соблюдать и наводить порядок — в большей степени в области человекоотношений, чем в мире предметов. Психастеноид сам чтит и соблюдает порядок в вещах и в отношениях, но не может потребовать этого от других так, как это делает эпилептоид.

Характерно, что эпилептоид любит наводить порядок, предписанный кем-то со стороны, другим эпилептоидом или, что более часто, — паранойяльным. И зачастую это порядок, пришедший из прошлого. Эпилептоид — традиционалист, более того — консерватор.

Я сказал «со стороны» и «из прошлого». Но в этой формуле более значимо «со стороны», чем «из прошлого». То есть порядок, который он не сам придумал, а заимствовал у кого-то из прошлого или хотя бы со стороны.

Nota bene: эпилептоид не может идти за одиноко инакомыслящим пророком, это выше его сил. Но когда идеи, рожденные пророком, набирают силу, становятся идеями «из грядущего» — тем, чему надо служить, как традициям, и когда он уверовал в эти идеи, то служит им тоже очень ревностно. Неофитами, то есть новообращенными в веру, также были эпилептоиды, и известно, что не было более преданных новой вере, чем неофиты. Грядущее здесь выступает как некая неизбежность, коей надо служить, такая же неизбежность, как и история, которую уже не перепишешь. В большой команде эпилептоид тоже может работать на изменение порядка, но как бы с позиции исторического развития, то есть тоже поддерживает порядок хода истории. Помните, у Маркса: коммунизм неизбежен, но надо его вводить. Вот согласно такой логике и эпилептоид может стремиться к изменению существующего порядка. Но чаще эпилептоиды деятельны и энергетичны в деле именно поддержания порядка, в то время как паранойяльные деятельны и энергетичны в деле изменения порядка. Эпилептоид стремится распространить традиционный порядок на будущее, чтобы и дальше все было как есть.

Мышление

У эпилептоида оно прагматическое, четкое , ясное, понятное всем людям. Он хорошо структурирует свои высказывания, разлагает их на простые фразы. Он не злоупотребляет вводными предложениями и деепричастными оборотами. Логика его последовательна и проста. Впрочем, эпилептоид, как и паранойяльный, может выкручивать логике руки с помощью заимствованных аргументов. Но он, как правило, не одинок в своих заблуждениях, такими же заимствованными аргументами пользуются многие окружающие его люди. Он последним сдает свои идеологические бастионы или не сдает их вообще, оставаясь в идеологических шорах.

Но идеология идеологией, а жизнь жизнью. В целом эпилептоид пользуется простой заземленной логикой здравого смысла. Когда ему кто-то дает напрямую правильные логические ходы, он вынужденно соглашается. Но, в отличие от истероида, который с легкостью пренебрегает тем, что его уличили в логической передержке, он начинает мучиться несоответствием своего поведения тому, к чему пришел в своих размышлениях на базе здравого смысла.

Так было со многими не руководящими коммунистами в эпоху «застоя». С одной стороны, коммунистическая идеология, семьдесят лет под лозунгом «Правильной дорогой идете, товарищи!», а с другой стороны, пустые полки и анекдоты про геронтократинеских вождей.

В этой ситуации некоторые эпилептоиды ломались. И шарахнулись в другую пропасть.

Современный эпилептоид, впрочем, все ставит на позитивистскую основу: что вижу, то и говорю. Он трезв. Ему не мерещатся дальние горизонты. Сейчас у него подорвано доверие ко всем идеологиям, его раздражает и возрождение царских гербов, и упрочение религии, и разные там департаменты, мэрии, муниципалитеты. Современному эпилептоиду чужда эзотерика, чертовщина, трансцендентальность. Он не легковерен. Он требует доказательств. Он не верит экстрасенсам, он верит хирургам, потому что он сам по сути своей хирург.

Со всем строем эпилептоидного мышления связан характер ассоциаций эпилептоида. Они у него стандартны. Если ему дать тест незаконченных предложений, то слова «столица нашей родины…» дополнятся у него неизменным «Москва». А ведь есть и другие варианты: «очень большая», «обновляется» и др-р-р-р…

Говорят о том, что мышление эпилептоида конкретное, ситуативное, он не размышляет на уровне высоких философских категорий. Его, как и паранойяльного, мало интересует разница между агностицизмом Канта и агностицизмом Юма. Его больше интересует, куда девались шахтерские деньги, кто виноват и что делать.

В мышлении эпилептоида (как и у паранойяльного) превалирует целеполагание. Оно работает на цель, сам процесс мышления, побочные его продукты не интересны для него. Он, как и паранойяльный, отбрасывает их без рассуждений, если они противоречат основной цели — доказательству принятой ранее (чужой) идеи, в крайнем случае он их опровергает, но не останавливается на противоречащей мысли, не разрабатывает ее. Сравним с шизоидом.

У того процесс мышления протекает свободно; если возникло противоречие, он развивает противоречивые мысли с интересом, но более или менее бесстрастно. Для шизоида важен процесс, а не результат.

А для эпилептоида, как и для паранойяльного, важен результат, а процесс даже тягостен.

В мышлении эпилептоида интересна и важна такая особенность. Он не видит альтернативных вариантов. Те программы, которые ему даны паранойяльными, он принимает и закрывается от влияния других идей со стороны. В этом отношении он похож на паранойяльного, которого характеризует та же узость, но по отношению к своей, втемяшевшейся ему в мозг мысли. Шизоид и гипертим в этом отношении совершенно свободны: может быть так, может быть эдак. Только шизоид сам порождает все альтернативы, а гипертим их заимствует. Но ни тот, ни другой не мучаются при выборе. А вот психастеноид, видя перед собой множество вариантов, мучается, не зная, какой предпочесть, а остановившись на каком-то одном, снова мучается от неуверенности, правильно ли сделан выбор.

Принятие решении

Эпилептоид разумно решителен в принятии решений. Решение принято и выполняется. Эпилептоиду как нельзя лучше подходит пословица «семь раз отмерь, один раз отрежь». Он так и делает.

Интересно в этом плане сравнить эпилептоида с паранойяльным, который один раз отмерил и один раз отрезал. И заглядывая вперед, продолжим: гипертим ни одного раза не отмерил, а семь раз отрезал. А вот психастеноид — о, психастеноид! — запомним это — семь раз отмерит и ни одного раза не отрежет.

Внушаемость

Эпилептоиды — маловнушаемые в общепринятом психотерапевтическом смысле люди. Отдельный человек, будь то «сам» Кашпировский или «сам» Чумак, не сможет внушить ему программу, противоречащую его взглядам. Это практически невозможно, он поддается внушению, идущему только от большой партии и ее вождей; тогда он испытывает благоговейный трепет. Но и в этом случае его внушаемость возможна только в русле уже избранного им направления. И если говорить о гипнотической внушаемости, то тоже можно сказать, что эпилептоид не очень-то гипнабелен (вот истероиды, сензитивы, неустойчивые — другое дело). Разве что появляется легкая сонливость (сомноленция), иногда вторая степень с отдельными слабовыраженными проявлениями восковой гибкости, но до каталепсии с ее мостиками не доходит, а уж третья степень с сомнамбулическими феноменами (например, внушенными галлюцинациями) — так это вообще большая редкость.

Эпилептоид, так же как и паранойяльный, очень энергетичен, работоспособен, работает иногда без отдыха, а иногда планомерно (но не чрезмерно) отдыхает, чтобы только восстановить силы и работать дальше.

Спят они больше, чем паранойяльные, не урывками, чаще в обычном ритме, положим, с двенадцати до семи, но если надо, то встанут по первому требованию жизни, могут и долго не спать, потом отсыпаются (паранойяльные не отсыпаются). Если паранойяльный держит телефон около постели и хватает трубку после первого же звонка, то у эпилептоида телефонный аппарат обычно стоит на письменном столе, и он, пробудившись после третьего звонка, идет к аппарату и берет трубку после пятого-шестого звонка. Все же берет, а не говорит себе сквозь сон (как это делает истероидка): «А ну их к черту, так хочется спать, что за нахалы, завтра позвонят, если надо».

Эмпатия

Эпилептоиды малоэмпатичны, то есть плохо чувствуют другого человека, его состояние, горести, вообще малочувствительны к чужому горю. Если ребенок у эпилептоида поранил пальчик, он скажет: «Ничего, пусть привыкает к ранам, на войне не то еще будет». Если эпилептоид — хирург (а хирурги чаще рекрутируются именно из эпилептоидов), то он меньше, чем можно было бы, заботится об обезболивании — пусть пациент потерпит. Эпилептоид — не единственный из психотипов, у которого плохо с эмпатией. Все агрессивные типы не слышат другого человека: паранойяльный — оттого, что сосредоточен на своем деле, эпилептоид — из любви к порядку, истероид — вследствие эгоцентризма, гипертим — из-за брызжущей энергии.

Эпилептоид поэтому должен говорить себе: человек дороже порядка. И не один раз сказать, а повторять через каждые пять минут. Так же как паранойяльный должен напоминать себе, что человек дороже дела.

Эпилептоиды склонны творить добро, но их добро как бы «по разнарядке». Если провозглашен призыв заниматься приютами для бомжей — будут заниматься. А нет призыва — он считает, что «от этих бомжей только антисанитария, интернировать их надо». (Читатель, понимай это как образ, я даю только направление, детали подскажет жизнь.) Зато добро их добротно, основательно, планомерно и результативно, в отличие от полных доброжелательности сензитивов, гипертимов и психастеноидов и в отличие от паранойяльного, который по определению не добр и может лишь выжимать из себя добрые поступки, в основном для того, чтобы их отметили, в целях собственной карьеры.

Эпилептоид с другими психотипами

Базовые черты эпилептоида определяют его отношения с людьми других психотипов. Очень интересно понять в приложении к эпилептоиду ситуацию, которую мы описывали уже в приложении к паранойяльному. Паранойяльные люди мало-помалу обрастают адептами. Сначала истероидными: те более склонны без критики влюбляться в паранойяльных. А потом, когда идея, развиваемая паранойяльным, завоевывает определенную аудиторию, к ней начинают прислушиваться эпилептоиды. И чем больше эпилептоидов к ней приобщилось, тем больше эпилептоидов приобщается. И таким образом они становятся проводниками идей паранойяльного. Если паранойяльного человека можно назвать «вечным двигателем», то об эпилептоиде можно сказать, что он «маховик истории». И повторим еще раз ранее найденный образ: паранойяльный — это пророк, а эпилептоиды — апостолы.

Когда паранойяльный обрастет эпилептоидами, тогда держитесь все! Это его сила. Тогда можно выгнать инакомыслящих со своей кафедры. Можно отправить всех философов на одном пароходе в эмиграцию, а всех «инакопишущих» загнать в ГУЛАГ. А можно плетью выгнать торгующих из храма — ведь храм не место для торговли.

Паранойяльный с паранойяльным в одной берлоге не уживутся. А вот эпилептоиды уживаются — если приняли идею одного паранойяльного.

Эпилептоиды — это типичные партайгеноссе (товарищи по партии). Они верны партии, верны своему долгу, своим вождям.

Дружба

Но эпилептоиды и просто верные товарищи. Дружба у них крепкая. Они могут дружить с горшка и до гроба. Часто дружба у них военная, окопная: афганцы или ветераны Великой Отечественной. Эпилептоиды друзей не меняют, не изменяют им, в отличие от гипертимов и паранойяльных. Жене изменить могут, другу — нет. Если друг совершает подлость, изменит в дружбе, для эпилептоида это драма. Во что же тогда вообще можно верить? Они помогают друг другу в беде, в радости, в продвижении по службе.

Эпилептоиду более, чем другим психотипам, подходит пословица «старый друг лучше новых двух». Для сравнения напомним: паранойяльным подошла бы инверсия этой пословицы: «новый друг лучше старых двух». Эпилептоиды дружат избирательно. Они с трудом сходятся с новыми людьми. Это им подходит известное стихотворение Омара Хайяма:

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,

Одну лишь истину запомни для начала:

Ты лучше голодай, чем что попало есть,

И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

Но если требует дело, то и сойдутся. Эта дружба основана на верности идеалу, делу, вождю. Общение с друзьями, однако, в силу занятости случается нечасто: по делу, по праздникам. Но тогда к этому специально готовятся: хороший стол, выпивка, чтобы торжественно отметить встречу.

Надежность

Эпилептоид — надежный человек, он выполняет свои обещания. Астеник тоже надежный, но из-за меньшей энергетичности психастеноид мало что может. Паранойяльный в отличие от эпилептоида вероломен, гипертим забывает об обещаниях и обязательствах, хотя по требованию начинает суетливо их выполнять. Истероид находит массу причин, почему не может выполнить свои обещания.

Так что эпилептоид самый надежный. Ну, не без греха, он может и слукавить, не то что психастеноид. Но психастеноид менее результативен. Так что, учитывая все это, рассчитывать можно все же скорее на эпилептоида. Самый надежный.

Эпилептоиду можно доверить тайны. Он не разнесет их «по секрету всему свету», как это сделает истероидка, и не будет просто болтать, не задумываясь о том, что раскрывает доверенные ему чужие тайны, как это сделают гипертимы.

Эпилептоид, если и испытывает желание поделиться с кем-нибудь чужой тайной, то прежде раскроет свои. А относительно тайн другого подумает так: «Если я раскрою его тайну и это до него дойдет, он не станет мне больше доверять и к тому же будет иметь ко мне законные претензии, что сильно ухудшит наши отношения, так что лучше сдержаться». А если ради дела надо включить в обсуждение сведения о ком-то, эпилептоид его спросит, можно ли, а не спросив и не получив разрешения, не будет давать информацию.

Доверие

Свои тайны эпилептоид доверяет другим людям далеко не сразу, проверяет надежность друга. Он не пригласит к себе домой сразу нового знакомого, а повстречается с ним несколько раз вне дома. Потому что для него «мой дом — моя крепость». Он не расскажет о себе ничего такого, что могло бы его скомпрометировать. Если кто-то предлагает каким-либо образом обойти даже несправедливый закон, эпилептоид много раз проверит человека на мелочах, не стукач ли. Даже с женой эпилептоид не сразу знакомит своих новых товарищей — а вдруг уведут!

Если эпилептоид все же доверил, то это означает доверие. И тогда он может «расслабиться», чем и пользуются иногда истероидные и паранойяльные манипуляторы. В отличие от эпилептоида паранойяльный практически все время начеку, он не расслабляется.

А если друг злоупотребил тайной, эпилептоид отомстит.

Месть

Вообще эпилептоид мстителен в меру. Он мстителен, потому что злопамятен. Он, правда, не станет специально подготавливать отмщение, но припомнит зло и при возможности отплатит, в крайнем случае, ударит даже лежачего провинившегося жесткими словами «а помнишь?». Отомстит открыто, а не подставив исподтишка ножку, как это может сделать истероид. Однако, если человек покается, эпилептоид простит — но не сразу. У него прощение — это процесс.

Благодарность

Но эпилептоид помнит добро — и без напоминаний. Мы уже говорили, что паранойяльный человек — неблагодарный. Он может даже быть вежливым и говорит формальное «спасибо», но не испытывает того чувства благодарности, какое свойственно эпилептоиду, который помнит благодеяния и умеет благодарить за них, причем действенно и активно.

Он хранит в себе чувство благодарности и при первом подходящем случае платит добром. Эпилептоид к тому же не любит быть долго в долгу, его это тяготит, и он хочет поскорее отплатить человеку или он делает ответное добро при малейшем напоминании.

Впрочем, и в том, и в другом случае ответное добро эпилептоид склонен адекватно дозировать. Особых передозировок ждать не следует. Вот гипертим, тот в ответ на одно добро делает два, но сразу, в этот же день, а чуть с глаз долой — из сердца вон. Эпилептоиду можно делать добро в «долгосрочный кредит». Для эпилептоида важно показать больше себе, чем другим, какой он благодарный человек, в отличие от истероида, которому важнее продемонстрировать это другим людям, какой он благодарный.

Если эпилептоид видит пользу в превентивных благодеяниях — в том смысле, что они ему в конце концов тоже будут оплачены, — то он может давать такие «кредиты». А просто сеять вокруг себя добро он не станет — люди, по его мнению, такие неблагодарные.

Самого эпилептоида в неблагодарности не упрекнешь, он помнит хорошее и склонен возвращать долги, а не забывать. Но зато он часто упрекает в неблагодарности других людей, корит их, ведет счет, сколько кому он сделал благодеяний и сколько кто сделал ему. Это иной раз выглядит неблагородно, расценивается людьми как мелочность. Хотя по существу эпилептоид может быть справедлив и, по большому счету, имеет моральное оправдание: нельзя же, чтобы игра шла в одни ворота. Тем не менее эпилептоид может навредить этим себе и делу.

Врет ли эпилептоид?

Ну если для дела надо, то и соврет, вернее, скроет правду. Но так, чтобы наврать с три короба — этого нет. Гипертим и истероид врут, хотя и они, как мы увидим дальше, врут по-разному. Ложь, как правило, для эпилептоида — грех.

А как у эпилептоида вообще с грехами? Вот паранойяльный, если припомнить, грешит и не кается. Заглядывая вперед, скажем, что гипертим грешит и кается, истероид грешит, чтобы каяться (это мы еще посмакуем), психастеноид не грешит, но кается. Эпилептоид же чаще не грешит и не кается.

Точки над «i»

Эпилептоид любит ставить точки над «i». Но более того, чтобы впоследствии не ставить точки над «i», он предпочитает как бы ставить точки над «а», то есть подробно договариваться обо всем заранее, до вступления в какие-то новые отношения. Иногда это проявляется и в мелочах. В принципе эта черта целесообразна, но если она принимает гротескный, психопатический оттенок, это воспринимается как занудливость и усложняет, а не улучшает отношения с людьми.

Законопослушность

Эпилептоид законопослушен. Он чтит букву закона больше, чем дух закона. Он послушен сам и заставляет быть законопослушными других людей. Последнее ему особенно нравится, потому что он законопослушен не из трусости, как сензитив, а из почтения к закону.

Но близко к закону лежат общепринятые нормы морали. Он и их придерживается и клеймит тех, кто от них отступает. Для сравнения: психастеноид тоже уважает нравственность, но вот законы несправедливые может осуждать. Эпилептоид склонен уважать и несправедливые законы, если это законы. Поэтому можно сказать, что эпилептоид более законопослушен, чем «нравственнопослушен»

А психастеноид более послушен нормам нравственности, чем нормам закона. Кроме того, еще одна важная вещь: психастеноид более придирчив к себе, чем к другим, а эпилептоид себе кое-что и простит в случае отступления от закона и морали, но другим того же самого не простит.

Справедливость

Эпилептоид пусть несколько меньше, чем психастеноид, но все же любит справедливость. И любит наводить справедливость. Ведь справедливость — это порядок. Но эпилептоид очень прямолинеен в своих поисках справедливости, не чувствует нюансов (психастеноид чувствует). Ему трудно дается разрешение противоречий, трудно даются компромиссы. Поэтому противоречия часто перерастают в бурные конфликты: эпилептоид старается сдержаться, но это стоит ему большого труда, особенно если вопросы объективно острые. Это бывает опасно.

С его точки зрения, иногда преступника надо расстрелять на месте, были бы два свидетеля. А то, что свидетели могут быть подставными, он задумается только тогда, когда ему это подскажут в ходе полемики. За убийство, по его мнению, надо казнить. А то, что убийство может быть совершено в ответ на другое преднамеренное и неоправданное убийство, это тоже не сразу приходит ему в голову.

Множество эпилептоидов пошло вслед за большевиками осуществлять диктатуру пролетариата, не задумываясь, что другие люди тоже должны иметь право голоса. Эпилептоидам следует не забывать об этом в своем рвении к справедливости и проводить глубокий нравственно-психологический анализ своей позиции.

Ультиматумы

Эпилептоид, пытаясь повлиять на человека, скорее ставит ультиматумы, чем манипулирует. Напомним, что манипуляция — это скрытое психологическое воздействие на человека. Нет, эпилептоид прояснит все, спросит мнение, сформулирует противоречие и, сочтя свое требование справедливым, поставит условие, при выполнении которого он не сделает чего-то нежелательного для партнера или даже сделает то, что желательно для того. Это и отличает его достаточно фундаментально от истероида.

Власть

Эпилептоид любит власть, любит распоряжаться, ему нравится, когда его слушают и слушаются. Но властвует он в соответствии с установленным порядком, с «табелью о рангах», не превышая своих полномочий, но и не давая другим превышать их по отношению к себе и к людям. Он не рвется к власти, как это делает паранойяльный. Но если ему ее «доверили», то он обставляет свою власть со свойственной ему основательностью: кабинет, входить с докладом, секретари, нравоучения, выговоры…

Если эпилептоид имеет определенный статус, а вы в отношениях с ним не хотите сложностей, хотите мира, слушайтесь его, и он станет вашим другом. В противном случае — недругом. Вы этого добивались?

Отрицательные оценки

Эпилептоиды бывают трудны в общении тем, что склонны давать отрицательные оценки — и чаще всего обоснованные. Но делают они это чересчур прямолинейно, режут правду-матку в глаза. За глаза эпилептоид гадостей обычно не говорит — это, по его мнению, нехорошо, он и не наушничает, но слушать «правду-матку» в глаза, понятно, тоже не нравится людям.

Положительные оценки людям эпилептоид дает вынужденно, когда другие высказывают объективные положительные мнения или когда от него требуют дать объективную характеристику (подчиненному, начальнику, коллеге на одном иерархическом уровне).

А спонтанные высказывания оценочного характера у него чаще всего отрицательные. При этом себя они в этом отношении оценивают положительно. Это работают бессознательные механизмы самоутверждения, желание возвыситься за счет унижения другого.

Если вы эпилептоид, сказанное не делает вас симпатичным ни в глазах людей, ни в собственных глазах. Поняли, приняли к сведению — даю совет: больше думать о положительном в людях, больше говорить об этом.

Больше думать о положительном в людях, больше говорить об этом.

Отрицательные оценки допустимы только тогда, когда нельзя без них обойтись.

Обвинения

Беда эпилептоида, однако, больше в том, что его отрицательные оценки переходят в обвинения. Эпилептоидам не просто свойствен обвинительный подход. Они распекают, наказывают сами, требуют от властей наказания провинившегося, чаще эквивалентного, как в Ветхом Завете: кровь за кровь, смерть за смерть, око за око, зуб за зуб. Но бывает, что и перегибают палку. Они, как и паранойяльные, склонны к суду Линча, к геноциду. Обуздывают свою агрессивность они в том случае, если общепризнанная тенденция склоняется в сторону гуманности. Или же если с ними серьезно поработают психологи, которые помогут понять, что многие решения эпилептоидами принимаются неосознанно, без глубокого осмысления. Увы, многие эсэсовцы, многие чекисты и муровцы относились именно к эпилептоидам. Жеглов в исполнении Высоцкого — яркий тому пример.

Категоричность

Эпилептоид категоричен, безапелляционен в суждениях, даже не касающихся оценки тех или иных личностей. Усвоенное со школьной скамьи для него непреложная истина, и тот, кто его истину не понимает, тот должен понять.

В особенности сильно это проявляется, когда мнение эпилептоида «подтверждено» в книгах, и чем более фундаментальны эти книги, тем более он настойчив.

Эпилептоид, как и паранойяльный, назидателен, любит поучать. Для него характерна родительская позиция по отношению ко всем, даже к старшим, а тем более к младшим и в первую очередь к своим детям, даже повзрослевшим. Нередко можно увидеть на улице эпилептоида, разбирающего конфликты чужих детей. Он из тех, кто следует призыву «не проходите мимо».

Если сравнивать эпилептоидов с паранойяльными, отметим, что они все же более терпимо, чем паранойяльные, относятся к чужому мнению, более сдержанны в его отрицании, даже если не согласны с ним. Но эпилептоиды чаще, чем паранойяльные, согласны с мнением большинства. Они и составляют это большинство.

Эпилептоид требователен и дома, и на работе. Он все контролирует, не слишком доверяет, придирчив, всегда найдет, к чему прицепиться, в этом отношении он бывает неприятен.

В отличие от паранойяльного, он чаще обоснованно требователен. Он соизмеряет свои требования с возможностями человека, с моралью и законами и сочетает это с требовательностью к себе. В то же время, если люди предъявляют к нему необоснованные требования, он стойко сопротивляется. Он умеет отказать, при этом отказ часто имеет жесткий, а иногда и грубый оттенок. Всякая требовательность и всякий отказ неприятны, а жесткость, с которой это делает эпилептоид, — особенно.

Авторитарность

Манера влияния на людей у эпилептоида преимущественно авторитарная. Он покрикивает, строго, сухо делает замечания. Замечаний много, они часто мелкие. Он дает очень подробные инструкции, как пройти-проехать, сопровождает их чертежом. Распоряжения понятные, четкие: первое, второе, третье. А потом: повторите приказ — то есть он руководит конкретно. Сам выезжает на объекты. Это все объяснимо: эпилептоид предпочитает брать на себя ответственность​ и потому старается предотвратить разные непредвиденности.

Но он не дает проявить инициативу, что, понятно, людям не нравится и создает напряженность. Все же эпилептоида терпят, потому что, как правило, он ответственный и успешный человек, руководит так, что предприятие или отдел процветает или, по крайней мере, не хуже других.

Когда он оказывается в роли подчиненного, то проявляет меньше инициативы, предпочитая получать указания. Ничего сам не предлагает. Заметят его работу, позовут посоветоваться — хорошо, нет — будет работать на своем участке. Руководителям имеет смысл знать это свойство эпилептоидов и самим выдвигать их в интересах дела.

Отношение к новым веяниям

Эпилептоид, как мы уже знаем, все-таки прислушивается к веяниям времени. Ага, отмечает он, это уже во многих местах внедрено. Он может внять рекомендациям по стилю управления. Услышит с кафедры теории управления на курсах повышения квалификации, что авторитарность — это плохо, а демократический стиль — хорошо, и будет стараться: введет в свой обиход элементы демократического стиля, приструнит себя в проявлениях авторитаризма.

Переделка характера

Многие психологи правильно подчеркивают, что характер эпилептоида трудно переделать, все равно что-то авторитарное прорвется. Я со своей стороны могу сказать, что результаты здесь прямо пропорциональны усилиям, затраченным на тренинги. Авторитарность с трудом, но преодолевается на уровне овладения психотехникой, без переделки характера (который, конечно, является и результатом генетической предопределенности, и результатом воспитания с пеленочного детства). Однако надо не только лекции прослушать и не только книги прочитать, но и, как говорится, «наездить часы». Любой начинающий водитель знает, что чем больше наездишь часов с инструктором, тем легче сдать вождение. Вот эпилептоиду и надо «наездить часы».

Критика

Эпилептоид с трудом переносит критику, хотя сам любит давать другим отрицательные оценки, но если критика объективна, справедлива, логична, конструктивна, если он видит, что его уличили, что он опростоволосился, то не будет выкручиваться, как это делают паранойяльный и истероид, а признает критику и будет стремиться исправить положение.

Юмор

С юмором у эпилептоидов плоховато. То есть им хватает чувства юмора в том самом простом смысле, что, когда кто-то рассказывает что-нибудь смешное, они смеются вместе со всеми, над кинокомедиями Леонида Гайдая, рассказами Зощенко или выступлениями Жванецкого. Но такое чувство юмора есть даже у дебилов. А вот юмор Анатоля Франса, например, для эпилептоидов менее доступен. Но главное, они сами непродуктивны в плане юморотворчества. Могут рассказать свежий (а чаще устаревший) анекдот — и все, то есть юмор у них, как и у паранойяльных, заимствованный. Юмор в свой адрес эпилептоиды воспринимают крайне болезненно, злятся, иногда впадают в ярость, стремятся отомстить. Они менее злопамятны, чем паранойяльные, но все же злопамятны, а насмешка — это самое страшное для эпилептоидного самолюбия.

В ряде публикаций я уже предупреждал, что с юмором надо обращаться осторожнее, но в особенности следует учитывать это по отношению к паранойяльному и к эпилептоиду. Я даю такой совет прежде всего шизоидным людям, которые могут быть талантливыми юморотворцами, и гипертимным людям, у которых юмор неглубокий, но тоже может задевать.

Почему у эпилептоидов трудности с юморотворчеством? Чтобы увидеть смешное, надо обладать нестандартным мышлением (как у шизоида), а у эпилептоидов мышление стандартное. Поэтому и шутят они, используя банальные, «патентованные» остроты типа «У тебя в ушах чернозем», «Тебя пальцем делали». Часто это делается в рамках руководящих замечаний в адрес нижестоящих, в адрес своих и чужих детей.

А шизоид увидит сходство оттопыренных ушей с крыльями и выдаст это в виде оригинальной, но тоже неприятной шутки.

При том, что и у эпилептоида, и у паранойяльного юмор заимствованный, эпилептоид все-таки меньше, чем паранойяльный, склонен высмеивать людей.

Этикет

Эпилептоид в меру соблюдает этикет, он не матерится при женщинах, как может сделать гипертим или истероид. При своих, при мужиках, выругается — это же принято, но тоже в меру, не через каждое слово, как гипертим, а через несколько фраз.

Он соблюдает общепринятый этикет, а не лощеный-изощренный, как истероид. Он не упрекнет лишний раз за несоблюдение светских правил, как это сделает тот же истероид, но соблюдения основных правил приличия он потребует.

Сдержан, но взрывчат

В психотехнике общения у эпилептоида бросается в глаза такая пародоксальная вещь. Эпилептоид сдержан, но взрывчат. Что это? А вот что: он дисциплинирован, поведение его упорядоченное. Он не распускает себя, как это делает паранойяльный, гипертим и истероид, а сдерживается. Но его энергетика не уступает энергетике паранойяльного. И сдерживаться он может только до поры до времени. А там взрывается. Гнев его сокрушителен и страшен. Потом он себя корит, но не очень: ведь он не сдержался в ответ на дурной поступок

Здоровье

Можно сказать об эпилептоиде и так: взрывчат, но сдержан. Это звучит еще более парадоксально. Но при этой перестановке понятий кое-что меняется. Начинаешь понимать, что эпилептоиды от своей сдержанности заболевают гипертонической болезнью с ее инсультами и ишемической болезнью сердца с ее инфарктами. У эпилептоида ситуация сдерживания воспроизводится постоянно, то есть все время: агрессивный импульс — задержка, агрессивный импульс — задержка… У него таких сеансов пятьдесят за день, и это играет решающую роль в возникновении этих психосоматических болезней, начало которых в психике, а конец, симптоматика, — в соматике (телесной сфере). Доктор Булгаков в «Мастере и Маргарите» устами Воланда провозгласил, что человек не просто смертен, но иногда внезапно смертен. Там, правда, речь шла о несчастных случаях, когда трамваем отрезало голову Берлиозу, — пусть, дескать, ни Бога, ни дьявола не забывает. Но человек внезапно смертен иногда сам по себе. Это как раз больше всего относится к эпилептоидам. Они иногда, будучи вроде бы абсолютно здоровыми, внезапно умирают.

Неожиданно возникшая перспектива ареста — и он умирает от «молчащего» инфаркта (без обычных болей в области сердца) или от инсульта. Инфаркт и инсульт, впрочем, не всегда именно смертельны, они могут искалечить, превратить в инвалида, а предваряют их другие проявления ишемической болезни сердца и гипертонической болезни на фоне атеросклероза сосудов головного мозга.

Все это эпилептоидные болезни — «сдержан, но взрывчат», «взрывчат, но сдержан»…

Сравним с паранойяльным. У паранойяльного меньше вероятность инсультов и инфарктов, так как он не сдерживает аффект, но у него больше вероятность гастритов и язвенной болезни (нерегулярно и плохо питаются). Эпилептоид же питается более или менее регулярно, ест горячую пищу, первое-второе-третье, так что у него меньше риск заболеть гастритом и последующей язвой желудка.

Эпилептоиды не слишком занимаются своим здоровьем, они не ходят по модным врачам, не ремонтируют,вовремя зубы, не проводят профилактику — некогда. Но они дисциплинированно проходят диспансеризацию, если потребует начальство. Иногда, когда требуют и убеждают врачи, эпилептоиды ради профилактики начинают заниматься на тренажерах, ходят в бассейн, налаживают правильное питание. Но все это — после «второго звонка».

Реакция на конфликтогены

На конфликтогены эпилептоид чаще всего реагирует холодной напряженностью, он не сразу включается в неуправляемый конфликт, но этот конфликт близок. Эпилептоид сдерживается, сдерживается и взрывается. Он может реагировать на конфликтогены и лицемерной пристройкой снизу: дескать плетью обуха не перешибешь. Он себя сдержит. Нередко эпилептоид открывает для себя более целесообразные способы оптимального реагирования на конфликтогены. Он, как мы заметили в процессе занятий по психотехнике общения, легко усваивает алгоритмы мягкой и жесткой конфронтации и управляемого конфликта.

Вегетатика

У эпилептоида стабильная. Ну, конечно, в гневе или при страхе он побледнеет, изредка покраснеет от стыда, но в основном сохраняет непроницаемость. Он умеет скрыть свои чувства и на уровне вегетатики, устойчив к ударам, неожиданностям. Он не паникует в случае банкротства, он знает, что можно найти выход, либо само «рассосется»; по крайней мере, можно уменьшить отрицательные последствия. И на лице — лишь легкая бледность.

Страх

В принципе эпилептоиды испытывают страх перед врагом, перед смертельно опасными ситуациями, но стараются быть собранными, приучают себя преодолевать страх и в конце концов становятся храбрыми солдатами, офицерами. Это подчинение витального страха социальным установкам — тоже результат особой социальности эпилептоида. Они сдержанны не только в проявлении агрессивности, но и в проявлении страха.

Известный писатель-диссидент пятидесятых годов Виктор Некрасов описывал, как в первых сражениях люди испытывали медвежью болезнь, но потом привыкали к реву снарядов и свисту пуль и ходили в атаку.

Эпилептоид не просто испытывает страх и преодолевает его. Он стремится попасть в опасные ситуации. Это они часто становятся летчиками-испытателями и берутся за другие рискованные п

Эпилептоид с другими психотипами

Базовые черты эпилептоида определяют его отношения с людьми других психотипов. Очень интересно понять в приложении к эпилептоиду ситуацию, которую мы описывали уже в приложении к паранойяльному. Паранойяльные люди мало-помалу обрастают адептами. Сначала истероидными: те более склонны без критики влюбляться в паранойяльных. А потом, когда идея, развиваемая паранойяльным, завоевывает определенную аудиторию, к ней начинают прислушиваться эпилептоиды. И чем больше эпилептоидов к ней приобщилось, тем больше эпнлептоидов приобщается. Итаким образом они -становятся проводниками идей паранойяльного.Если паранойяльного человека можно назвать «вечным двигателем», то об эпилептоиде можно сказать, что он «маховик истории».И повторим еще раз ранее найденный образ: паранойяльный — это пророк, а эпилептоиды — апостолы.

Паранойяльный это пророк, а эпилептоидыапостолы.

Когда паранойяльный обрастет эпилептоидами, тогда держитесь все! Это его сила. Тогда можно выгнать инакомыслящих со своей кафедры. Можно отправить всех философов на одном пароходе в эмиграцию, а всех «инакопишущих» загнать в ГУЛАГ. А можно плетью выгнать торгующих из храма — ведь храм не место для торговли.

Паранойяльный с паранойяльным в одной берлоге не уживутся. А вот эпилептоиды уживаются— если приняли идею одного паранойяльного.

Эпилептоиды — это типичные партайгеноссе (товарищи по партии). Они верны партии, верны своему долгу, своим вождям.

Дружба

Но эпилептоидыи просто верные товарищи.Дружба у них крепкая. Они могут дружить с горшка и до гроба. Часто дружба у них военная, окопная: афганцы или ветераны Великой Отечественной. Эпилептоиды друзей не меняют, не изменяют им, в отличие от гипертимов и паранойяльных. Жене изменить могут, другу — нет. Если друг совершает подлость, изменит в дружбе, для эпилептоида это драма. Во что же тогда вообще можно верить? Они помогают друг другу в беде, в радости, в продвижении по службе.



Эпилептоиду более, чем другим психотипам, подходит пословица «старый друг лучше новых двух». Для сравнения напомним: паранойяльным подошла бы инверсия этой пословицы: «новый друг лучше старых двух». Эпилептоиды дружат избирательно. Они с трудом сходятся с новыми людьми. Это им подходит известное стихотворение Омара Хайяма:

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,

Одну лишь истину запомни для начала:

Ты лучше голодай, чем что попало есть,

И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

Но если требует дело, то и сойдутся. Эта дружба основана на верности идеалу, делу, вождю. Общение с друзьями, однако, в силу занятости случается нечасто: по делу, по праздникам. Но тогда к этому специально готовятся: хороший стол, выпивка, чтобы торжественно отметить встречу.

Надежность

Эпилептоид — надежный человек,он выполняет свои обещания. Психастеноид тоже надежный, но из-за меньшей энерге-тичности психастеноид мало что может. Паранойяльный в отли-

чие от эпилептоида вероломен, гипертим забывает об обещаниях и обязательствах, хотя по требованию начинает суетливо их выполнять. Истероид находит массу причин, почему не может выполнить свои обещания.

Так что эпилептоид самый надежный. Ну, не без греха, он может и слукавить, не то что психастеноид. Но психастеноид менее результативен. Так что, учитывая все это, рассчитывать можно все же скорее на эпилептоида. Самыйнадежный.

■ Эпилептоиду можно доверить тайны. Он не разнесет их «по секрету всему свету», как это сделает истероидка, и не будет просто болтать, не задумываясь о том, что раскрывает доверенные ему чужие тайны, как это сделают гипертимы.

Эпилептоид, если и испытывает желание поделиться с кем-нибудь чужой тайной, то прежде раскроет свои. А относительно тайн другого подумает так: «Если я раскрою его тайну и это до него дойдет, он не станет мне больше доверять и к тому же будет иметь ко мне законные претензии, что сильно ухудшит наши отношения, так что лучше сдержаться». А если ради дела надо включить в обсуждение сведения о ком-то, эпилептоид его спросит, можно ли, а не спросив и не получив разрешения, не будет давать информацию.

Доверие

Свои тайны эпилептоид доверяет другим людям далеко не сразу, проверяет надежность друга. Он не пригласит к себе домой сразу нового знакомого, а повстречается с ним несколько раз вне дома. Потому что для него «мой дом — моя крепость». Он не расскажет о себе ничего такого, что могло бы его скомпрометировать. Если кто-то предлагает каким-либо образом обойти даже несправедливый закон, эпилептоид много раз проверит человека на мелочах, не стукач ли. Даже с женой эпилептоид не сразу знакомит своих новых товарищей — а вдруг уведут!

Если эпилептоид все же доверил, то это означает доверие. Итогда он может «расслабиться», чем и пользуются иногда ис-тероидные и паранойяльные манипуляторы. В отличие от эпилептоида паранойяльный практически все время начеку, он не расслабляется.

А если друг злоупотребил тайной, эпилептоид отомстит.

Месть

Вообще эпилептоид мстителен в меру. Он мстителен, потому что злопамятен. Он, правда, не станет специально подготавливать отмщение, но припомнит зло и при возможности отплатит, в крайнем случае, ударит даже лежачего провинившегося жесткими словами «а помнишь?». Отомстит открыто, а не подставив исподтишка ножку, как это может сделать истероид. Однако, если человек покается, эпилептоид простит — но не сразу. У него прощение — это процесс.

Благодарность

Но эпилептоид помнит добро — и без напоминаний. Мы уже говорили, что паранойяльный человек — неблагодарный. Он может даже быть вежливым и говорит формальное «спасибо», но не испытывает того чувства благодарности, какое свойственно эпилептоиду, который помнит благодеяния и умеет благодарить за них, причем действенно и активно.

■ Он хранит в себе чувство благодарности и при первом подходящем случае платит добром. Эпилептоид к тому же не любит быть долго в долгу, его это тяготит, и он хочет поскорее отплатить человеку или он делает ответное добро при малейшем напоминании.

Впрочем, и в том, и в другом случае ответное добро эпилептоид склонен адекватно дозировать.Особых передозировок ждать не следует. Вот гипертим, тот в ответ на одно добро делает два, но сразу, в этот же день, а чуть с глаз долой — из сердца вон. Эпилептоиду можно делать добро в «долгосрочный кредит». Для эпилептоида важно показать больше себе, чем другим, какой он благодарный человек,в отличие от истероида, которому важнее продемонстрировать это другимлюдям, какой он благодарный.

Если эпилептоид видит пользу в превентивных благодеяниях — в том смысле, что они ему в конце концов тоже будут оплачены, — то он может давать такие «кредиты». А просто сеять вокруг себя добро он не станет — люди, по его мнению, такие неблагодарные.

Самого эпилептоида в неблагодарности не упрекнешь, он помнит хорошее и склонен возвращать долги, а не забывать. Но зато он часто упрекает в неблагодарности других людей, корит их, ведет счет, сколько кому он сделал благодеяний и сколько кто сделал ему. Это иной раз выглядит неблагородно, расценивается людьми как мелочность. Хотя по существу эпилептоид может быть справедлив и, по большому счету, имеет моральное оправдание: нельзя же, чтобы игра шла в одни ворота. Тем не менее эпилептоид может навредить этим себе и делу.

Врет ли эпилептоид?

Ну если для дела надо, то и соврет, вернее, скроет правду. Но так, чтобы наврать с три короба — этого нет. Гипертим и ис-тероид врут, хотя и они, как мы увидим дальше, врут по-разному. Ложь, как правило, для эпилептоида — грех.

А как у эпилептоида вообще с грехами? Вот паранойяльный,если припомнить, грешит и не кается.Заглядывая вперед, скажем, что гипертим грешит и кается, истероид грешит, чтобы каяться(это мы еще посмакуем), психастеноид не грешит, но кается. Эпилептоид же чаще не грешит и не кается.

Точки над «

Эпилептоид любит ставить точки над «i». Но более того, чтобы впоследствии не ставить точки над «i», он предпочитаеткак бы ставить точки над «а», то есть подробно договариваться обо всем заранее,до вступления в какие-то новые отношения. Иногда это проявляется и в мелочах. В принципе эта черта целесообразна, но если она принимает гротескный, психопатический оттенок, это воспринимается как занудливость и усложняет, а не улучшает отношения с людьми.

Законопослушность

Эпилептоид законопослушен. Он чтит букву закона больше, чем дух закона. Он послушен сам и заставляет быть законопослушными других людей. Последнее ему особенно нравится, потому что он законопослушен не из трусости, как сензитив, а из почтения к закону.

Но близко к закону лежат общепринятые нормы морали. Он и их придерживается и клеймит тех, кто от них отступает. Для сравнения: психастеноид тоже уважает нравственность, но вот законы несправедливые может осуждать. Эпилептоид склонен уважать и несправедливые законы, если это законы. Поэтому можно сказать, что эпилептоид более законопослушен, чем «нравственнопослушен»

А психастеноид более послушен нормам нравственности, чем нормам закона. Кроме того, еще одна важная вещь: психастеноид более придирчив к себе, чем к другим, а эпилептоид себе кое-что и простит в случае отступления от закона и морали, но другим того же самого не простит.

Справедливость

Эпилептоид пусть несколько меньше, чем психастеноид, но все же любит справедливость. Илюбит наводить справедливость.Ведь справедливость — это порядок. Но эпилептоид очень прямолинеен в своих поисках справедливости, не чувствует нюансов (психастеноид чувствует). Ему трудно дается разрешение противоречий, трудно даются компромиссы. Поэтому противоречия часто перерастают в бурные конфликты: эпилептоид старается сдержаться, но это стоит ему большого труда, особенно если вопросы объективно острые. Это бывает опасно.

■ Сего точки зрения, иногда преступника надо расстрелять на месте, были бы два свидетеля. А то, что свидетели могут быть подставными, он задумается только тогда, когда ему это подскажут в ходе полемики. За убийство, по его мнению, надо казнить. А то, что убийство может быть совершено в ответ на другое преднамеренное и неоправданное убийство, это тоже не сразу приходит ему в голову.

Множество эпилептоидов пошло вслед за большевиками осуществлять диктатуру пролетариата, не задумываясь, что другие люди тоже должны иметь право голоса. Эпилептоидам следует не забывать об этом в своем рвении к справедливости и проводить глубокий нравственно-психологический анализ своей позиции.

Ультиматумы

Эпилептоид,пытаясь повлиять на человека, скорее ставит ультиматумы, чем манипулирует.Напомним, что манипуляция — это скрытое психологическое воздействие на человека. Нет, эпилептоид прояснит все, спросит мнение, сформулирует противоречие и, сочтя свое требование справедливым, поставит условие, при выполнении которого он не сделает чего-то нежелательного для партнера или даже сделает то, что желательно для того. Это и отличает его достаточно фундаментально от истероида.

Власть

Эпилептоид любит власть,любит распоряжаться, ему нравится, когда его слушают и слушаются. Но властвует он в соответствии с установленным порядком, с «табелью о рангах», не превышая своих полномочий, но и не давая другим превышать их по отношению к себе и к людям. Он не рвется к власти, как это делает паранойяльный. Но если ему ее «доверили», то он обставляет свою власть со свойственной ему основательностью: кабинет, входить с докладом, секретари, нравоучения, выговоры…

Если эпилептоид имеет определенный статус, а вы в отношениях с ним не хотите сложностей, хотите мира, слушайтесь его, и он станет вашим другом. В противном случае — недругом. Вы этого добивались?

Отрицательные оценки

Эпилептоиды бывают трудны в общении тем, что склонны давать отрицательные оценки — и чаще всего обоснованные. Но делают они это чересчур прямолинейно, режут правду-матку в глаза. За глаза эпилептоид гадостей обычно не говорит — это, по его мнению, нехорошо, он и не наушничает, но слушать «правду-матку» в глаза, понятно, тоже не нравится людям.

Положительные оценки людям эпилептоид дает вынужденно, когда другие высказывают объективные положительные мнения или когда от него требуют дать объективную характеристику (подчиненному, начальнику, коллеге на одном иерархическом уровне).

А спонтанные высказывания оценочного характера у него чаще всего отрицательные. При этом себя они в этом отношении оценивают положительно. Это работают бессознательные механизмы самоутверждения, желание возвыситься за счет унижения другого.

Если вы эпилептоид, сказанное не делает вас симпатичным ни в глазах людей, ни в собственных глазах. Поняли, приняли к сведению — даю совет: больше думать о положительном в людях, больше говорить об этом.

Больше думать о положительном в людях, больше говорить об этом.

Отрицательные оценки допустимы только тогда, когда нельзя без них обойтись.

Обвинения

Беда эпилептоида, однако, больше в том, что его отрицательные оценки переходят в обвинения. Эпилептоидам не просто свойствен обвинительный подход. Они распекают, наказывают сами, требуют от властей наказания провинившегося, чаще эквивалентного, как в Ветхом Завете: кровь за кровь, смерть за смерть, око за око, зуб за зуб. Но бывает, что и перегибают палку. Они, как и паранойяльные, склонны к суду Линча, к геноциду. Обуздывают свою агрессивность они в том случае, если общепризнанная тенденция склоняется в сторону гуманности. Или же если с ними серьезно поработают психологи, которые помогут понять, что многие решения эпилептоидами принимаются неосознанно, без глубокого осмысления. Увы, многие эсэсовцы, многие чекисты и муровцы относились именно к эпилептоидам. Жеглов в исполнении Высоцкого — яркий тому пример.

Категоричность

Эпилептоид категоричен,безапелляционен в суждениях, даже не касающихся оценки тех или иных личностей. Усвоенное со школьной скамьи для него непреложная истина, и тот, кто его истину не понимает, тот должен понять.

В особенности сильно это проявляется, когда мнение эпи-лептоида «подтверждено» в книгах, и чем более фундаментальны эти книги, тем более он настойчив.

Эпилептоид, как и паранойяльный, назидателен, любит поучать. Для него характерна родительская позиция по отношению ко всем, даже к старшим, а тем более к младшим и в первую очередь к своим детям, даже повзрослевшим. Нередко можно увидеть на улице эпилептоида, разбирающего конфликты чужих детей. Он из тех, кто следует призыву «не проходите мимо».

Если сравнивать эпилептоидов с паранойяльными, отметим, что они все же более терпимо, чем паранойяльные, относятся к чужому мнению, более сдержанны в его отрицании, даже если не согласны с ним. Но эпилептоиды чаще, чем паранойяльные, согласны с мнением большинства.Они и составляют это большинство.

Требовательность

Эпилептоид требователен и дома, и на работе. Он все контролирует, не слишком доверяет, придирчив, всегда найдет:, к чему прицепиться, в этом отношении он бывает неприятен.

В отличие от паранойяльного, ончаще обоснованно требователен.Он соизмеряет свои требования с возможностями человека, с моралью и законами и сочетает это с требовательностью к себе. В то же время, если люди предъявляют к нему необоснованные требования, он стойко сопротивляется. Он умеет отказать, при этом отказ часто имеет жесткий, а иногда и грубый оттенок. Всякая требовательность и всякий отказ неприятны, а жесткость, с которой это делает эпилептоид, — особенно.

Авторитарность

Манера влияния на людей у эпилептоида преимущественно авторитарная. Он покрикивает, строго, сухо делает замечания. Замечаний много, они часто мелкие. Он дает очень подробные инструкции, как пройти-проехать, сопровождает их чертежом. Распоряжения понятные, четкие: первое, второе, третье. А потом: повторите приказ — то есть он руководит конкретно. Сам выезжает на объекты. Это все объяснимо: эпилептоид предпочитает брать на себя ответственностьи потому старается предотвратить разные непредвиденности.

Но он не дает проявить инициативу,что, понятно, людям не нравится и создает напряженность. Все же эпилептоида терпят, потому что, как правило, он ответственный и успешный человек, руководит так, что предприятие или отдел процветает или, по крайней мере, не хуже других.

Когда он оказывается в роли подчиненного, то проявляет меньше инициативы, предпочитая получать указания. Ничего сам не предлагает. Заметят его работу, позовут посоветоваться — хорошо, нет — будет работать на своем участке. Руководителям имеет смысл знать это свойство эпилептоидов и самим выдвигать их в интересах дела.

Отношение к новым веяниям

Эпилептоид, как мы уже знаем, все-таки прислушивается к веяниям времени. Ага, отмечает он, это уже во многих местах внедрено. Он может внять рекомендациям по стилю управления. Услышит с кафедры теории управления на курсах повышения квалификации, что авторитарность — это плохо, а демократический стиль — хорошо, и будет стараться: введет в свой обиход элементы демократического стиля, приструнит себя в проявлениях авторитаризма.

Переделка характера

Многие психологи правильно подчеркивают, что характер эпилептоида трудно переделать, все равно что-то авторитарное прорвется. Я со своей стороны могу сказать, что результаты здесь прямо пропорциональны усилиям, затраченным на тренинги. Авторитарность с трудом, но преодолевается на уровне овладения психотехникой, без переделки характера (который, конечно, является и результатом генетической предопределенности, и результатом воспитания с пеленочного детства). Однако надо не только лекции прослушать и не только книги прочитать, но и, как говорится, «наездить часы». Любой начинающий водитель знает, что чем больше наездишь часов с инструктором, тем легче сдать вождение. Вот эпилептоиду и надо «наездить часы».

Критика

Эпилептоид с трудом переносит критику, хотя сам любит давать другим отрицательные оценки, но если критика объективна, справедлива, логична, конструктивна, если он видит, что его уличили, что он опростоволосился, то не будет выкручиваться, как это делают паранойяльный и йстероид, а признает критику и будет стремиться исправить положение.

Юмор

С этим у эпилептоидов плоховато. То есть им хватает чувства юмора в том самом простом смысле, что, когда кто-то рассказывает что-нибудь смешное, они смеются вместе со всеми, над кинокомедиями Леонида Гайдая, рассказами Зощенко или выступлениями Жванецкого. Но такое чувство юмора есть даже у дебилов. А вот юмор Анатоля Франса, например, для эпилептоидов менее доступен. Но главное, онисами непродуктивны в плане юморотворчества.Могут рассказать свежий (а чаще устаревший) анекдот — и все, то есть юмор у них, как и у паранойяльных, заимствованный.Юмор в свой адрес эпилептоиды воспринимают крайне болезненно, злятся, иногда впадают в ярость, стремятся отомстить. Они менее злопамятны, чем паранойяльные, но все же злопамятны, а насмешка — это самое страшное для эпилептоидного самолюбия.

■ В ряде публикаций я уже предупреждал, что с юмором надо обращаться осторожнее, но в особенности следует учитывать это по отношению к паранойяльному и к эпилептоиду. Я даю такой совет прежде всего шизоидным людям, которые могут быть талантливыми юморотворцами, и гипертимнымлюдям, у которых юмор неглубокий, но тоже может задевать.

Почему у эпилептоидов трудности с юморотворчеством? Чтобы увидеть смешное, надо обладать нестандартным мышлением (как у шизоида), а у эпилептоидов мышление стандартное.Поэтому и шутят они, используя банальные, «патентованные» остроты типа «У тебя в ушах чернозем», «Тебя пальцем делали». Часто это делается в рамках руководящих замечаний в адрес нижестоящих, в адрес своих и чужих детей.

А шизоид увидит сходство оттопыренных ушей с крыльями и выдаст это в виде оригинальной, но тоже неприятной шутки.

При том, что и у эпилептоида, и у паранойяльного юмор заимствованный, эпилептоид все-таки меньше, чем паранойяльный, склонен высмеивать людей.

Этикет

Эпилептоид в меру соблюдает этикет, он не матерится при женщинах, как может сделать гипертим или йстероид. При своих, при мужиках, выругается — это же принято, но тоже в меру, не через каждое слово, как гипертим, а через несколько фраз.

Он соблюдает общепринятый этикет,а не лощеный-изощренный, как истероид. Он не упрекнет лишний раз за несоблюдение светских правил, как это сделает тот же йстероид, но соблюдения основных правил приличия он потребует.

Сдержан, ко взрывчат

В психотехнике общения у эпилептоида бросается в глаза такая пародоксальная вещь. Эпилептоид сдержан,но взрывчат. Что это? А вот что: он дисциплинирован, поведение его упорядоченное. Он не распускает себя, как это делает паранойяльный, ги-пертим и истероид, а сдерживается. Но его энергетика не уступает энергетике паранойяльного. И сдерживаться он может только до поры до времени. А там взрывается. Гнев его сокрушителен и страшен. Потом он себя корит, но не очень: ведь он не сдержался в ответ на дурной поступок.

Здоровье

Можно сказать об эпилептоиде и так: взрывчат,но сдержан.Это звучит еще более парадоксально. Но при этой перестановке понятий кое-что меняется. Начинаешь понимать, что эпи-лептоиды от своей сдержанности заболевают гипертонической болезнью с ее инсультамии ишемической болезнью сердца с ее инфарктами.У эпилептоида ситуация сдерживания воспроизводится постоянно, то есть все время: агрессивный импульс — задержка, агрессивный импульс — задержка… У него таких сеансов пятьдесят за день, и это играет решающую роль в возникновении этих психосоматических болезней, начало которых в психике, а конец, симптоматика, — в соматике (телесной сфере). Доктор Булгаков в «Мастере и Маргарите» устами Во-ланда провозгласил, что человек не просто смертен,но иногда внезапно смертен.Там, правда, речь шла о несчастных случаях, когда трамваем отрезало голову Берлиозу, — пусть, дескать, ни Бога, ни дьявола не забывает. Но человек внезапно смертен иногда сам по себе.Это как раз больше всего относится к эпи-лептоидам. Они иногда, будучи вроде бы абсолютно здоровыми, внезапно умирают.

■ Неожиданно возникшая перспектива ареста — и он умирает от «молчащего» инфаркта (без обычных болей в области сердца) или от инсульта. Инфаркт и инсульт, впрочем, не всегда именно смертельны, они могут искалечить, превратить в инвалида, а предваряют их другие проявления ишемической болезни сердца и гипертонической болезни на фоне атеросклероза сосудов головного мозга.

Все это эпилептоидные болезни — «сдержан, но взрывчат», «взрывчат, но сдержан»…

Сравним с паранойяльным. У паранойяльного меньше вероятность инсультов и инфарктов, так как он не сдерживает аффект, но у него больше вероятность гастритов и язвенной болезни (нерегулярно и плохо питаются). Эпилептоид же питается более или менее регулярно, ест горячую пищу, первое-второе-третье, так что у него меньше риск заболеть гастритом и последующей язвой желудка.

Эпилептоиды не слишком занимаются своим здоровьем, они не ходят по модным врачам, не ремонтируют,вовремя зубы, не проводят профилактику — некогда. Но они дисциплинированно проходят диспансеризацию, если потребует начальство. Иногда, когда требуют и убеждают врачи, эпилептоиды ради профилактики начинают заниматься на тренажерах, ходят в бассейн, налаживают правильное питание. Но все это — после «второго звонка».

Реакция на конфликтогены

На конфликтогены эпилептоид чаще всего реагирует холодной напряженностью, он не сразу включается в неуправляемый конфликт, но этот конфликт близок. Эпилептоид сдерживается, сдерживается и взрывается.Он может реагировать на конфликтогены и лицемерной пристройкой снизу: дескать плетью обуха не перешибешь. Он себя сдержит. Нередко эпилептоид открывает для себя более целесообразные способы оптимального реагирования на конфликтогены. Он, как мы заметили в процессе занятий по психотехнике общения, легко усваивает алгоритмы мягкой и жесткой конфронтации и управляемого конфликта.

Вегетатика

У эпилептоида стабильная. Ну, конечно, в гневе или при страхе он побледнеет, изредка покраснеет от стыда, но в основном сохраняет непроницаемость. Он умеет скрыть свои чувстваи на уровне вегетатикй, устойчив к ударам, неожиданностям.Он не паникует в случае банкротства, он знает, что можно найти выход, либо само «рассосется»; по крайней мере, можно уменьшить отрицательные последствия. И на лице — лишь легкая бледность.

Страх

В принципе эпилептоиды испытывают страх перед врагом, перед смертельно опасными ситуациями, но стараются быть собранными, приучают себя преодолевать страх и в конце концов становятся храбрыми солдатами, офицерами. Это подчинение витального страха социальным установкам — тоже результат особой социальности эпилептоида. Они сдержанны не только в проявлении агрессивности, но и в проявлении страха.

■ Известный писатель-диссидент пятидесятых годов Виктор Некрасов описывал, как в первых сражениях люди испытывали медвежью болезнь, но потом привыкали к реву снарядов и свисту пуль и ходили в атаку.

Эпилептоид не просто испытывает страх и преодолевает его. Он стремится попасть в опасные ситуации.Это оничасто становятся летчиками-испытателями и берутся за другие рискованные профессии. Преодолев страх сами, они стараются заставить и других преодолевать его, а если у кого-то это не получается, высмеивают, обвиняют в трусости. Такой своеобразный садомазохизм. И с другой стороны, это опять же проявление социальности их существа.

Страдания

Эпилептоид их не выносит наружу. Ему трудно признаться друзьям, что изменила жена. В случае болезни он старается не обременять окружающих, не застонет лишний раз.

Эпилептоид как семьянин

Прежде всего уточним, что он принципиально за семью,он муж и отец. Он дуб для рябинки, как в песне. Он опора, надежная, ответственная. Но если жена придерживается иных, нежели он, ценностных ориентации, то неизбежны конфликты. Их можно избежать, если оба они успешно пройдут тренинг по психотехнике общения и скорригируют привычки, мешающие их отношениям.

Жена-эпилептоидка практически никогда не изменяет. Это самый надежный тип женщин. И она всегда помощник мужу, будь то эпилептоид, паранойяльный или истероид. При всех недостатках эпилептоидной жены (прическа с заколками-невидимками, старомодность, неизящность) для мужей это неоценимо.

Муж-эпилептоид не уходит из семьи, но может изменять. Он очень сексуален и сластолюбив. При этом он все-таки всегда приходит ночевать домой. А если не приходит, то обеспечивает себе стопроцентное алиби, чтобы жена не волновалась.

Если гипертим изменяет жене с кем попало (с кем выпили вместе), если паранойяльный может изменить для дела, а исте-роидка — ради выгоды и с тем из престижных кавалеров, кто ею восхищается, то эпилептоид изменяет по любви,и он верен этой своей «измене», то есть он не меняет любовниц, а сосредоточивается на одной, ухаживает за ней. С любовницей у него отношения тоже стабильные. Она знает, что четверг — это ее день. Но она знает, что воскресенье — день семейный — и это святое. И ее ну не как жену, но все же он обеспечивает или помогает ей сколько может.

Если же, несмотря на свои измены, эпилептоид узнает, что изменила жена, то для него это трагедия. Да, вот так: сам изменяет, но если ему — трагедия. Это объясняется так называемой двойной половой моралью.Мужчина, в мнении большинства, имеет право изменять, а женщина — нет.

■ Один мой друг жалуется мне:

«Светка мне рога наставила. Нет, ты представляешь? Мне и рога. Ну не смешно ли?»

«Старик, ну ты ведь изменял ей, я же знаю…»

«Ну ты ж понимаешь, все мы мужики, что я, не мужик, что ли?»

«Ну, конечно, старик, понимаю».

«Вот ведь какая гадина, а?»

Но если уж эпилептоид сам верен (а не ветрен, как истероид), тогда измена может повлечь убийство (Хозе — Кармен). А если не убьет, то, по крайней мере, побьет. Возможно и самоубийство или и убийство, и самоубийство одновременно (Отелло). Изменять, по его мнению, непорядочно — за это надо убить, это он считает порядочным. Потому что эпилептоид трудно переживает не только крах идеологии, в которую верил, но и крах отношений. Это ведь тоже своего рода крах идеологии: он верит в брак, в семью как в общественные институты.Он вложился в эти отношения, он построил их, построил дом,не то что гипертим, которому «под каждым кустом был готов и стол и дом».

С кем эпилептоиды сочетаются браком? Мужчины-эпилептои-ды, понятно, предпочитают красивых пластичных истероидок. Они любят красоту, любят любоваться красотой. К тому же среди женщин вообще истероидок больше, так что даже если эпилепто-ида привлекает другой психотип, ему может достаться истероидка.

Этот альянс «эпилептоид плюс истероидка» насыщен специфическими трудностями. Мужчина-эпилептоид перегружен физически и психически, устает, ему не до ухаживаний за своей женой (и за любовницей часто тоже некогда ухаживать). А ей нужны ухаживания, атрибуты любви (цветы, подарки, мелкие знаки внимания, частые звонки с работы). Гораздо легче обстояли бы дела с сензитивной женой, пухленькой и робкой служанкой. Но истероидка его устраивает больше и по другим моментам. Эпилептоид высоко ценит общество и общественное одобрение. Ему небезразлично, «что будет говорить княгиня Марья Алек-севна», а значит, важно, какая у него жена. Истероидка — вывеска семьи. А сензитивная женщина боится общества. Вот эпилептоиды и женятся на истероидках и стреляются из-за их измен. Или просто возникают конфликты.

■ Цветы, которые ей нужны, стоят дорого, их надо покупать, а он прижимист и ему некогда. Нужны гости и театры (а ему неинтересно, если это не деловое общение, и опять же некогда). А в результате — капризы, слезы, истерики, измены — замучишься. Но он предпочитает мучиться и держится за нее.

Особенно если есть ребенок, а он зависимый и любящий отец.

Крайне редко он не выдерживает и сам подает на развод. Но чаще при разводах бывает так: она уходит, а он борется за брак. Интересно и то, что в любом из этих случаев он опять выберет скорее всего истероидку, и все повторится снова.

В браке эпилептоида и истероидки конфликт типичен: прижимистость эпилептоида и расточительность истероидки. Совет: выделить истероидной жене разумную сумму и иногда дополнять ее по обстоятельствам.

Дети

У эпилептоидных родителей дети не бывают брошены в роддоме или заброшены в интернате. Типичная картина: коляска с ребенком, при ней эпилептоидный отец, готовый на все, если не дай бог какой-нибудь пьяный полезет к коляске. У эпилепто-идов дети никогда не бывают безнадзорными.Нос всегда утерт, накормлены, обуты-одеты. Дети не расфранченны, но все на них добротно и целесообразно.

Но, понятно, в ходу и строгость. Эпилептоидные родители аккуратно просматривают дневник, ругают за плохие оценки, ограничивают свободу.

■ В детстве — свободу манипуляций с предметами, двигательную активность («не тронь — будет больно», «не бегай — упадешь», «не влезай — убьет»). В подростковом возрасте — свободу социальных контактов (запрещают дружить с одними детьми, навязывают других).

Заставляют своих детей учиться по своему усмотрению: «Никакой музыки, пойдет в финансовый техникум». Но и помогают в учебе, регулярно ходят на родительские собрания. Часто они члены родительского комитета в школе. На людях своих детей защищают, дома же ругают, иногда, впрочем, склонны отругать и в присутствии чужих. У эпилептоидов вообще сильно выражены родственные чувства. Они склонны помогать племянникам, внукам.

В сексе

Здесь эпилептоид противоречив. С одной стороны, он сластолюбец. С другой — ханжа. В каком смысле? Если что-то уже дозволено обществом, он с радостью это принимает. Но дозволено не так уж много. Тогда он либо втайне это недозволенное практикует, вслух при этом осуждая других, либо и сам себе не позволяет, и тогда становится невротиком.

Секс эпилептоида может быть стандартен или расцвечен в зависимости от его культурного развития.

Можно сказать, что эпилептоид склонен к садомазохизму в сексе. Он любит подчинять сексуального партнера.Это не всегда выражается именно в требованияхкаких-то сексуальньк действий, иногда, и даже часто наоборот, в запрете на те или иные, даже вполне невинные с точки зрения современной сексологии действия, например в запрете на орально-генитальные игры. Запрещает себе — мазохизм, запрещает партнеру — садизм. Сексологически грамотные, осознавшие и принявшие свои сексуальные потребности эпилептоиды склонны выражать их в игровой форме.

Садомазохистские тенденции проявляются у эпилептоида и в том, что, если у него на теле, на лице что-то не так, он склонен выдавить, сковырнуть, отрезать, доставив себе болевые ощущения: здесь садистические элементы непосредственно сочетаются с мазохистскими.

Добавим, что эпилептоид-мужчина больше склонен к нормальному (не носящему неотвязный, принудительный характер) вуайеризму.

■ То есть эпилептоидный мужнина любит видеть обнаженную женщину, ее половые органы, откровенные позы. Или же он мазохистски вытесняет из своей психики эти желания.

При этом истероидка-женщина склонна тоже к нормальному (то есть тоже без принудительности) эксгибиционизму. Тогда все в порядке: он смотрит, она демонстративно не скрывает себя.

Получается гармоничная пара.Если, конечно, ни у него, ни у нее это не зашкаливает в психопатию. Но если он начинает требовать от женщины вещи, для нее неприемлемые, а она даже и простые вещи отказывается для него делать, то возникают страсти-мордасти.

Эпилептоид любит секс в себе, а не себя в сексе(последнее свойственно истероидам). Он заботливо организует свою сластолюбивую сексуальность, в этом он похож на истероида, но отличается от паранойяльного, шизоида и гипертима, тем более от гипотима и сензитива.

Если эпилептоид сексуально неграмотен и стандартен, то он может и от других требовать стандартности. Тогда это жуткий святоша, что более свойственно эпилептоидкам. Но это, как мы уже говорили, оборотная сторона активной сексуальности: запреты — это своего рода садизм.

Здесь и дальше я не слишком соблюдаю порядок изложения признаков психотипа. Какой порядок ни избери, все равно можно найти, к чему придраться, а вот другой принцип был бы в каком-то отношении лучше… Тут даже очень условно трудно отделить внешниепризнаки от внутренних,допустим верность вождю. Потому что эпилептоид одевается по той, например, униформе, которую санкционирует вождь.

Но все же стоит чуточку поднапрячься и попытаться мысленно делить признаки на внешние и внутренние.По внешним признакам мы как бы видим, схватываем, быстренько вычисляем психотип, а потом предвидим его поступки, стелим соломку и правильно реагируем.


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:

Эпилептоидный радикал. Практическая характерология с элементами прогнозирования и управления поведением (методика «семь радикалов»)

Эпилептоидный радикал

Общая характеристика.

В основе эпилептоидного радикала лежит нервная система, ослабленная т. н. органическими изменениями.

Как известно, главной действующей единицей нервной системы является нервная клетка — нейрон. Это самая сложно устроенная живая клетка. Ее внутренняя структура настолько дифференцирована, тонка, оригинальна, что ее невозможно воспроизвести при делении клетки. Поэтому нейроны не размножаются, в отличие от всех прочих клеток организма.

Нейроны очень чувствительны к внешним воздействиям, особенно к недостатку питания — кислорода, глюкозы. В неблагоприятных условиях* нейроны существенно изменяются.

* А такие условия создаются, например, при воздействии на формирующийся плод через организм матери инфекций, интоксикаций — в т. ч. алкоголя, наркотиков; при психических и физических травмах матери и/или ребенка — до, во время и сразу после рождения и т. д.

И, как вы догадываетесь, не в лучшую сторону. Они повреждаются (если не погибают!) и восстановлению в прежнем виде не подлежат. Эти неприятности и есть на языке физиологии органические (т. е. необратимые) изменения.

Кору головного мозга человека образуют, по одним подсчетам — 9, по другим — 14 миллиардов нейронов. Всех, как говорится, «не задушишь, не убьешь». Органический процесс в интересующем нас случае, не доходя до уровня заболевания (т. е. оставляя мозг во вполне работоспособном состоянии), тем не менее, делает свое черное дело, ухудшая, прежде всего, скорость обработки информации.

Представьте себе, что в вашем персональном компьютере процессор, скажем, Pentium-4, заменен на 386-й. Представили? Нечто подобное происходит и с пострадавшими нейронами. Они начинают значительно медленнее, чем их неповрежденные собратья, решать возложенные на них информационные задачи. Снижаются не только быстродействие, но и максимальные объемы оперативной и долговременной памяти. И в сложных нейронных ансамблях, обеспечивающих нашу с вами психическую деятельность — мышление, эмоции, речь и т. д., — появляется слабое звено.

Вы прекрасно знаете, коллеги, как развиваются события, когда, скажем, какое-то подразделение фирмы плохо справляется со своими обязанностями, работает с перегрузкой и к тому же медленно. Мало того, что страдает эффективность производства, но и психологический климат в коллективе резко ухудшается. Ширятся и растут взаимные претензии, недоверие, раздражение, накапливается агрессия. Этот пример в контексте обсуждения внутренних условий эпилептоидного радикала не случаен. Похожая модель складывается и в нервной системе, прежде всего головном мозге, эпилептоида.

В грубом приближении к действительности (попробуем нарисовать некий образ!), происходит следующее. В подпорченных органическими изменениями участках коры (и в т. н. подкорковых структурах) головного мозга накапливается, застаивается возбуждение. Так в узких местах дороги скапливаются автомобили, образуя «пробки». Так на столе у нерадивого, неумелого, медлительного клерка собирается ворох всевозможных бумаг.

Возбуждение растет, захватывает соседние участки мозга и, не находя адекватного выхода (не получая разрядки посредством мышечного или интеллектуального действия), перерастает в раздражение. В свою очередь, раздражение, достигая своего пика, прорывает заслон самоконтроля, резко вырывается наружу, проявляясь на поведенческом уровне вспышкой агрессии (физической и/или словесной).

Отметим, что эта последовательность состояний: застой возбуждения — раздражение — агрессия, не зависит от воли, желания человека, наделенного эпилептоидным радикалом.

Она практически не зависит и от каких-то единичных внешних обстоятельств, поскольку предопределена описанными выше особенностями нервной системы, то есть «внутренними условиями». Внешние сигналы играют в этих случаях роль повода, а люди, от которых они исходят, — мишени, подвернувшейся под руку стрелку, у которого палец уже давно напряженно впивается в спусковой крючок.

Немотивированные вспышки агрессии, управлять которыми эпилептоид не властен, чем-то напоминают столь же немотивированные приступы мышечных судорог у больных эпилепсией. Отсюда и сходство в названиях.

Но не одними «вспышками» жив эпилептоид. Постоянно присутствующее в его нервной системе напряжение (из-за информационных перегрузок оно присутствует почти все время, кроме периодов, непосредственно следующих за «вспышкой», — тогда эпилептоид погружается в полную апатию, безразличие, хоть танцуй у него на голове) рождает чувство тревоги. Тревога — это переживание надвигающейся опасности. *

*Чего боится эпилептоид? Всего, что предполагает излишнюю информационную нагрузку, прежде всего неуправляемого поведения окружающих. Тревога — неизменная спутница слабости, а его нервная система ослаблена.

Следует сказать, что, выдержав испытание естественным отбором, в качестве эффективных механизмов выживания эволюционно закрепились три основные формы реакции животного на опасность: бегство, т. н. «мнимая смерть» и агрессия.

Как известно, ничто звериное человеку не чуждо. Перечисленные реакции нашли отражение в нашем поведении в экстремальных ситуациях, да и в повседневном поведении тоже. Вспомните истероидный радикал. Разве присущий ему уход от неприятных, психотравмирующих переживаний в мир иллюзорного благополучия — это не символика бегства? Да, что там символика! Истероидам в самом прямом смысле свойственно убегать от опасности, из ситуации, в которой они (даже они!) не видят возможности сохранить хотя бы внешнее достоинство. Эта их особенность получила соответствующее название — «фуги-формная реакция» (от латинского fuga — скачка, быстрый бег, бегство).

В качестве примера фугиформной реакции вот вам, коллеги, реальный случай:

Сотрудники одной небольшой компании готовились к празднику 8 Марта. Мужская часть коллектива, как всегда, была преисполнена энтузиазма, и каждый хотел отдичиться. Один из сотрудников, назовем его в нашем рассказе Петр, вызвался купить традиционно полагающееся к столу спиртное непосредственно на заводе-производителе — и гарантия качества, и дешевле, чем в магазине (бюджет коллективных праздников, как правило, ограничен). Все знали, что Петр любит больше говорить, чем делать, но в данном случае он выполнил обещание, и разнообразные водки, ликеры, настойки и т. д. заняли свое место на праздничном столе.

Праздник стартовал, Петр, как и положено яркому истероиду, был в ударе: шутил, пил по-гусарски с локтя, тут и там срывал аплодисменты дам… Когда отшумела первая волна поздравлений и возникла короткая пауза, слово взял некий господин шизоидного склада. Его тост был образцом шизоидного выступления-экспромта (познакомившись с этим радикалом, мы поймем, почему шизоиды сплошь и рядом бестактны и почему они никак не могут подобрать слова для выражения собственных мыслей в их точном значении). Он сказал: «А теперь давайте выпьем за Петра, который проявил чудеса предприимчивости и накупил для нас… дешевой водки!» Присутствующие, особенно их прекрасная половина, слегка поморщились. Петр явно воспринял это неудовольствие на свой счет (истероиды, что бы вокруг них ни происходило, воспринимают это на свой счет. Истероиды уверены, что весь мир только о них и думает, и говорит). Он побледнел, сжал зубы. Потом вдруг вскочил и опрометью бросился из помещения, где проходил банкет. Больше в тот вечер на празднике он не показался… Продолжим, однако, изучение форм реагирования на тревогу.

«Мнимая смерть» у животных выражается в полном обездвижении, резком замедлении дыхания, сердечных сокращений. От страха они впадают в транс. Картину довершают их обильные пахучие выделения, заставляющие врага-хищника воспринимать подобную жертву как падаль. И поскольку не все плотоядные питаются падалью, у животного, наделенного данной формой реагирования, появляется шанс выжить. Во многом подобную стилистику приобретает поведение человека, в характере которого доминирует тревожный радикал (подробнее о нем — позже). При виде, а нередко уже в предчувствии появления потенциально опасного объекта, тревожного человека охватывает скованность, он теряет кураж, замолкает, старается стать «тише воды, ниже травы».

Агрессия, стремление подавить врага, напасть на него первым, лишить его способности сопротивляться, подчинить себе и, таким образом, взять под контроль ситуацию являются основой эпилептоидной тенденции в поведении.

Легко себе представить, коллеги, какого рода поведенческая установка, какой взгляд на мир, на окружающих людей формируется у эпилептоида, постоянным фоном настроения которого становятся тревога, раздражение, злоба, агрессия.

Да, верно, эпилептоид — мизантроп, человеконенавистник. Чувство глубокой неприязни к людям пропитывает всю его жизненную философию, предопределяет выбор профессии и т. д. Поверьте, автор не преувеличивает.

Случилось как-то автору познакомиться с человеком, который еще во времена так называемой «холодной войны» работал над изготовлением бактериологического оружия — страшного способа массового уничтожения людей. Изначально у этого человека было медицинское образование, и автор не удержался и спросил: «Как же вы, врач, которого со студенческой скамьи учили спасать жизнь людям, пришли к противоположному. Вы получали удовлетворение от этой, с позволения сказать, профессии?» Этот господин, абсолютно не обидевшись на жесткий вопрос, напротив, с жаром стал объяснять: «Да вы просто не представляете себе, какое это экологически чистое оружие! Оно убивает только людей, никого больше. Атака закончится, останки людей естественным способом растворятся в природной среде, вместе с ними без следа растворятся и бактерии — теперь абсолютно безопасные…». Да, чудная картина: травка зеленеет, солнышко блестит… и людей нет. Мечта эпилептоида!

Но не спешите записывать эпилептоидный радикал в социально вредные, опасные. Жизнь, как известно, устроена так, что объективно полезные и для общества, и для конкретного человека поступки часто совершаются отнюдь не из любви к ближнему, а благие намерения ведут… сами знаете, куда.

Обобщая, можно изобразить следующую схему поведения, производную от эпилептоидного радикала.

Из-за слабой, малоподвижной (т. е. относительно медленно переключающейся с одной задачи на другую) нервной системы эпилептоид не справляется с быстрыми и объемными информационными потоками. Информационные перегрузки и вызываемый ими стресс заставляют его страдать психологически и даже физически: эпилептоид постоянно чувствует тревогу, поскольку окружающие его информационные потоки воспринимаются им как хаотичные, неуправляемые. Он как будто погружен в иноязычное окружение — все вокруг говорят о чем-то, жестикулируют, а понять и управлять этим невозможно! Он постоянно пребывает в положении упоминавшегося выше клерка, заваленного служебными бумагами, с которыми у него нет сил разобраться, а они все поступают и поступают… Он обречен на муки, если только не… А что, собственно, должен и может сделать обладатель эпилептоидного радикала, чтобы повернуть свою адаптацию в нормальное, как у других людей, русло?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, что собой представляют те самые пресловутые информационные потоки, от хаотичного броуновского движения которых страдает эпилептоид. Информационные потоки — это, главным образом, предметы и люди. Следовательно, чтобы избавиться от головной боли (в ее прямом и переносном смысле), эпилептоиду необходимо взять под контроль, «выстроить», упорядочить людей и предметы в окружающем его жизненном пространстве. Что и становится стержнем социальной адаптации по эпилептоидному типу.

Клерку, чтобы прекратить беспрерывный поток документов, в котором он уже практически захлебнулся, надо повесить на свою дверь строгую табличку: «Прием корреспонденции по понедельникам и пятницам, с… по…» и агрессивно рычать на каждого, кто осмелится нарушить это указание. Так, в общем, и поступает эпилептоид.

Внешний вид.

Если истероидный радикал, как мы узнали из предыдущей главы, не накладывает отпечатка на телосложение его обладателя, то в случае с эпилептоидным радикалом дело обстоит иначе. Телосложение имеет значение.

Известно, что и нервная система, и костно-мышечно-связочный аппарат человека изначально развиваются из одного и того же т. н. «зародышевого листка» — относительно автономного скопления клеток зародыша. Так что, когда этот общий для них зародышевый листок подвергается неблагоприятному воздействию, проблемы возникают впоследствии как в мозге, так и в опорно-двигательном аппарате. Хотя «проблемы» в отношении здорового человека — слишком громко сказано.

Эпилептоидам свойственно телосложение, которое знаменитый немецкий психиатр Кречмер назвал «атлетико-диспластическим». Это относительно большая мышечная масса, крепкий костяк, массивный торс, короткая шея. Словом, «неладно скроен, но крепко сшит». При взгляде на эпилептоида понимаешь, что этот человек физически довольно силен, но несколько непропорционален — уважение невольно возникает, но лепить с него Аполлона или Афродиту в голову не приходит. *

*По наблюдениям автора, развитая от природы мускулатура, пропорционально ли она распределена по телу или не очень, практически всегда указывает на наличие в характере эпилептоидного радикала.

Телосложение эпилептоидов-женщин, как вы, наверное, догадались, напоминает мужское: крутые плечи, относительно узкие бедра, мышцы, наводящие на мысль о нежелательности незапланированных встреч в узкой, темной подворотне…

Правомерен вопрос: всегда ли эпилептоидный радикал сопряжен с описанным выше типом телосложения? Ответ: не всегда, но — как правило. Скажем так: если у человека есть признаки атлетико-диспластического телосложения, то в его характере обязательно присутствуют качества эпилептоидного радикала. Но если указанных признаков не наблюдается, это еще не означает, что человек не может быть эпилептоидом.

Данное высказывание относится и к другим психодиагностически значимым типам телосложения, о которых мы еще будем говорить.

Разговор об оформлении внешности начнем с присущей эпилептоидному радикалу функциональности. Это характерное свойство эпилептоидов, в котором выражается их неистребимое стремление к порядку, везде и во всем. Одежда, считают они, должна обязательно соответствовать ситуации, в которой находится и действует человек. Для работы существует рабочая одежда, для праздника (к слову, эпилептоид — редкий участник увеселений) — праздничная.

Эпилептоиды терпеть не могут людей, которые не разделяют этой точки зрения и приходят, например, на субботник по благоустройству территории в парадном костюме (так ведут себя, как вы понимаете, наши друзья истероиды). «Явился — не запылился! Не мусор убирать пришел, а покрасоваться», — с нескрываемым раздражением говорят про таких эпилептоиды.

В свою очередь, рабочая одежда классифицируется ими по видам деятельности: для офиса, для производства, для уборки помещений, для сада-огорода и т. д. и т. п. По этому принципу формируется эпилептоидный гардероб. Иными словами, эпилептоид не столько одевается, сколько подбирает подходящую экипировку.

Эпилептоидам чужды украшения, прочие аксессуары. Они предпочитают одежду укороченную, простого, незамысловатого кроя, без излишеств, без претензии на оригинальность. Их любимые стили — опять же, рабочий и спортивный.*

*Крайне важный психодиагностический признак! Как бы ни был по-истероидному расфуфырен объект нашего психологического исследования, мы теперь будем знать, что коль скоро в его дорогой, нарядной одежде преобладает спортивная стилистика — значит, в его характере присутствует и эпилептоидный радикал.

Эстеты — обладатели эмотивного радикала — считают вкус эпилептоидов грубым, а их представление о красоте — примитивным.

Женщины-эпилептоиды охотно носят одежду мужского типа, и она на них неплохо смотрится.

Кинематографисты хорошо уловили вышеуказанные особенности эпилептоидов. Поэтому во многих фильмах-«ужастиках» главные герои — серийные убийцы, маньяки предстают перед зрителями кто в опрятной спецовке, кто в чистом, без единого пятнышка, комбинезоне садовника (он же — газонокосилыцик), кто в отутюженном медицинском халате, кто в короткой спортивной куртке и джинсах…

Опрятный, чистый, отутюженный — эти определения, коллеги, также из поведенческого арсенала эпилептоидов. В оформлении внешности этот радикал, помимо функциональности, проявляется аккуратностью и чистоплотностью.

Одежда эпилептоида всегда в полном порядке. Он не допустит прорех, оторванных пуговиц, пятен. Если прореха все же образовалась (а у бережливого эпилептоида, экономящего на новом платье и белье, это время от времени случается) — она тут же будет аккуратно, незаметно для постороннего глаза заштопана. Если пуговица, не дай бог, оторвалась — она будет незамедлительно пришита на место, и не первыми попавшимися под руку, а подходящими нитками. Если появилось пятно… О! Это тема для отдельного разговора.

Эпилептоиды стирают одежду с энергией и азартом енота-полоскуна. Именно эпилептоидов (и на самом деле никого другого) интересуют различные марки стиральных порошков, моющих средств и т п., их сравнительные возможности.

Помните, одно время по телевидению крутили рекламный ролик: встречаются две подруги, и у одной из них пятнышко на манжете блузки замаскировано большими круглыми наручными часами? Большие яркие часы указывают на истероидность, не правда ли? Но одной истероидностью подобное странноватое поведение не объяснишь. «У меня под часами пятно. Я так его прячу», — смущенно заявляет девушка (и это выдает наличие в ее характере шизоидного радикала, с которым мы вскоре познакомимся).

«Почему бы тебе его не отстирать? — недоумевает ее подруга (девушка явно эпилептоидного склада). — Ведь есть же отличный порошок.

Сердце радуется, что в этой — пусть придуманной, рекламной — ситуации шизоид, которому в голову обычно не приходят простые, очевидные для всех решения, попал в надежные руки рационалиста-эпилептоида.

В завершение знакомства с эпилептоидными признаками оформления внешности отметим, что обладатели этого радикала постоянно рвутся стричь все и вся — волосы, ногти, траву, вековые деревья, выстригая (если их вовремя не остановить) до кожи, до голой земли. Поэтому характерными для эпилептоидов являются короткие стрижки, они не терпят бород, усов и прочих «волосяных приборов», удлиненные ногти их раздражают.

Оформление пространства с точки зрения эпилептоидов — это, прежде всего, наведение порядка и чистоты. Запустите эпилептоида в квартиру (офис, кабинет и т. д.), захламленную, запущенную до крайности (забегая вперед, скажем, — шизоид постарался), и вскоре вы ее не узнаете. Все будет вымыто с мылом, вычищено, аккуратно разложено по полочкам, отполировано и натерто до блеска.

Все вещи, до единой, будут расклассифицированы и размещены рядом с себе подобными. Книги — к книгам, посуда — к посуде, платье — к платью, хозяйственный инструмент — к хозяйственному инструменту… Следующим шагом эпилептоида по организации пространства в собственном духе станет разделение получившихся групп предметов на подгруппы. Книги будут подразделены на жанры; посуда — на тарелки, чашки, кастрюли, столовые приборы; платье — на повседневное, выходное, по видам работ; хозяйственный инструмент — на точильный, сверлильный, шанцевый и бог знает какой еще…

Затем эти подгруппы будут разбиты им на еще более мелкие, и так до тех пор, пока буквально каждый винтик и шпунтик не обретут своего законного места.

Принцип функциональности соблюдается эпилептоидами не только в отношении одежды. В обитаемом ими пространстве нет бесполезных вещей. Каждый предмет либо уже используется, либо тщательно подготовлен к использованию.

Причем, обратите внимание, используется точно по назначению. Эпилептоид не станет, к примеру, измерять диаметр отверстия линейкой. У него для этого есть штангенциркуль. Не станет забивать гвоздь плоскогубцами, для чего же тогда молоток? Само понятие «гвоздь» для эпилептоида слишком абстрактно. «Какой гвоздь? — спросит он. — Сапожный? Мебельный? Для какой цели? Какой длины?»

Эпилептоид всегда хорошо знает, какая игла для какой ткани, какой крючок для какой рыбы, какая кастрюля для какой пищи, какой растворитель для какой краски, какой клей для каких обоев… И все это, хочу особо подчеркнуть, интересует его не из отвлеченно-эстетических, а из самых что ни на есть технологических соображений.

На рабочем месте эпилептоида в офисе всегда есть полный набор канцелярских принадлежностей, и все они «в боеготовности». Различные маркеры, стиральные резинки разной мягкости; обязательная для эпилептоида, обожаемая им картотека… Карандаши остро отточены, ручки прекрасно пишут (а не безжизненно царапают бумагу или разводят унылую мазню, как у шизоида). Загляните в его персональный компьютер — и там вы найдете исключительный порядок: четко организованное дерево файлов, стройные шеренги ярлыков, продуманные, чтобы быть понятными с первого прочтения, названия и т. п., благодаря чему любая информация извлекается за считанные секунды. Все предназначено для того, чтобы замедленность психических процессов компенсировать рациональностью технологий обработки информации! Откройте сейф…

Впрочем, о чем это мы? Загляните, откройте… Ну-ну. Так эпилептоид и позволит вторгнуться в его кабинет, шарить в его компьютере, рыться в его сейфе. Горе тому, кто осмелится покуситься на его личное пространство, на сферу его компетенции, рискнет нарушить его суверенитет! Война в этом случае неизбежна.

Вернемся ненадолго в раздел «общая характеристика». Определяемый эпилептоидный радикалом стиль поведения, как вы помните, это стремление активно подавить источник потенциальной угрозы, взять под тотальный контроль все окружающее пространство, всех, кто в нем находится, лишить их спонтанности, непредсказуемости поступков и, тем самым, избавить себя от тягостного переживания тревоги.

Таким образом, наведение эпилептоидом формального порядка, как это описано выше, есть не что иное, как средство подавления других людей, желание лишить их самостоятельности, возможности действовать по своему усмотрению.

Вглядитесь пристальнее, и вы увидите, что развешенные, разложенные, расставленные строго по местам чашки, плошки, поварешки, домашние туфли, полотенца, ножи и вилки, утюги и сковородки — это овеществленный приказ.

«Не сметь ничего трогать без разрешения! Немедленно положить на место! Вымыть руки перед едой! Переодеться! Переобуться! Я навел здесь порядок, и тот, кто нарушит его, — будет безжалостно наказан!» — говорит эпилептоид, оформляя по-своему пространство.

Если вам, уважаемые коллеги, случится прийти в дом, где с первых же шагов вас поразит стерильная чистота, где вас усадят за стол, покрытый белоснежной скатертью, с аккуратно расставленными хрусткими крахмальными салфетками, безукоризненно вымытыми, скрипящими тарелками и сияющими бокалами, где, едва вы возьмете с тарелки последний кусок, вам тут же заменят ее на свежую… Автор настоятельно советует: долго в гостях не засиживайтесь. Не нервируйте хозяев. Проще говоря, не нарывайтесь. Поскольку, будь вы хоть Альбертом Эйнштейном и Александром Солженицыным «в одном флаконе», все ваше всемирно-историческое значение рухнет в глазах принимающей стороны — в одночасье! — как только вы, по своему шизоидному обыкновению, уроните на скатерть первую каплю с неаккуратно подносимой ко рту ложки. А вслед за всемирно-историческим значением придет черед рухнуть и вашему телу. Во всяком случае, этого нельзя исключить. Эпилептоидов выводят из себя неаккуратные люди, а чтобы соответствовать их представлениям об аккуратности, надо самому быть эпилептоидом.

Кроме порядка, эпилептоиды привносят в свой быт пристрастие к ремесленническому труду, что также отражается на предметной стороне их среды обитания. «Утром встал — сразу за дрель!» — девиз эпилептоидов. Среди их любимых вещей особое место занимают всевозможные пилочки, сверлышки, отверточки, напильнички, шильца и прочий инструмент, позволяющий выполнять работу тонкую, требующую пристального внимания к мелким, хрупким деталям, точных, неторопливых движений. «Штихель штихелю — рознь, — охотно поучают они, — поспешишь — людей насм

Читать книгу Вижу вас насквозь. Как «читать» людей Евгения Спирицы : онлайн чтение

Подстройка и ведение

Напомню, подстройка – налаживание контакта, состояния «мы с тобой одной крови»; ведение – незаметное управление поведением человека.

Расположить такого человека достаточно просто: лесть и комплименты по поводу и без. Естественно, важен разговор о нем самом, его пристрастиях, модных тенденциях, которые он разделяет. Все остальное этот тип людей практически не слышит (из-за механизма отрицания). Еще они очень любят подарки, поэтому, например, бизнес-переговоры с истероидным партнером начинать лучше всего с небольшого презента.

Интересно

Кстати, однажды, исследуя психотипы, я пошел на уникальный эксперимент и подарил истероидной девушке обертку от конфеты, свернутую в виде сердечка, со словами, что это суперфантик. Моя собеседница на протяжении нескольких минут искренне восхищалась им: она мгновенно восприняла обычную бумажку как внимание, милый подарок!

Дезадаптация

Напомню, что дезадаптация – это искусственное вызывание стрессовых ситуаций, создание «болевых» для человека состояний, в которых проявляются истинные намерения и срываются «маски» и он не сможет контролировать себя и вести диалог в задуманном им русле, будет непроизвольно чувствовать себя не в своей тарелке. Что же может вызвать состояние стресса у такого типа личности? Какие «крючки» при необходимости может использовать верификатор, если ему нужно «выбить из колеи» истероида?

• Главная ахиллесова пята истероида – отсутствие признания и невозможность общения. В таких случаях он очень быстро выгорает, не может взаимодействовать.

• Ожидание и неопределенность достаточно быстро выводят его из равновесия, и он старается переключиться на какое-то другое дело.

• Повышенные требования и нагрузки, отсутствие перерывов, ведь истероиду с большим трудом даются все виды деятельности, которые требуют планомерной, длительной работы.

• Некрасивое, грязное или вульгарно оформленное помещение, неопрятный внешний вид окружающих вызывают у него отвращение, и вместе с тем внутри себя он испытывает превосходство и самодовольство.

Интересно

Помню, однажды, сразу после возвращения из командировки, где были проблемные бытовые условия, я встречался с ярким представителем истероидного типа. Как говорится, «с корабля на бал». Заметив мою грязную, разбитую обувь, бедная девушка, при всей своей тактичности, не смогла скрыть эмоцию отвращения на лице. Впрочем, на следующее утро я был прощен: темно-синий классический костюм, английские «оксфорды» и дорогие аксессуары, соответствующие всем требованиям деловой бизнес-коммуникации, спасли ситуацию.

Криминальный профиль

Как правило, истероиды – любители простых мошеннических схем, не требующих сложного изобретательства. Они совершают мелкие кражи, кредитные махинации, когда есть доступ к легким деньгам, и с большим трудом идут на преступление, для совершения которого нужно пройти сквозь несколько рубежей защиты, поскольку у них все-таки слабая нервная система плюс им свойственна эмоция страха, с которой сложно совладать. Криминальные модели истероида – это карточные или телефонные шулеры, лже-экстрасенсы, аферисты в сфере недвижимости, одиозные лидеры различных сект (нам приходилось разоблачать организаторов сектантских объединений «Церковь объединения» и «Новое поколение»). А вот на тяжкие преступления они могут пойти только во имя каких-то серьезных эгоцентричных целей, но и то чаще всего выступают подстрекателями эпилептоидов. В большинстве случаев только при наличии какой-либо психопатологии истероид сам может пойти на убийство.

Важно

Говоря о детекции лжи, следует отметить, что истероид верит в то, что он говорит. И если во время беседы с ним верификатор не зафиксировал факт преступления, то через некоторое время память, сознание и бессознательное истероида начнут отрицать информацию об этом событии, о том, что он совершал/не совершал. И тогда для того, чтобы понять, что на самом деле произошло, понадобятся серьезные усилия, чтобы добраться до нейрологической структуры памяти этого человека.

Как они лгут

Как же будет вести себя истероид, если он причастен (виновен)? Поскольку основным механизмом психологической защиты у истероидов является отрицание, которое может постепенно перейти в истерию, то сценарий поведения в момент проведения беседы с целью получения какой-либо доказательной базы будет приблизительно таким.

1. Сначала он может начать имитировать болезнь, заявлять, что ему очень плохо, что он нехорошо себя чувствует и не может продолжать эту беседу.

2. Затем попытается перенести разговор в другой контекст, на другое время, будет ссылаться на то, что он сейчас не готов каким-то образом вести коммуникацию.

3. Если это не удастся, то он «включит» модель забалтывания и будет пытаться поговорить о чем угодно: о погоде, природе, полиграфии, других инструментах детекции лжи, рассказывать какую-то жизненную ситуацию с целью вызвать жалость верификатора.

4. Если и это не помогает, то может перейти к истерике, и дело дойдет до слез, причем как у мужчин, так и у женщин. Все это делается для того, чтобы верификатор так или иначе принял его точку зрения и не нанес ему вреда.

Важно

Верификатор должен помнить, что такое поведение связано с инфантилизмом и детскими стратегиями, так срабатывает механизм отрицания и что не нужно поддаваться на такие наигранные уловки.

Глава 5. Эпилептоид: упорядоченный психотип

Стратегия – планирование.

Для начала совершим экскурс в психофизиологию. В основе эпилептоидности лежит вязкая, возбудимая, энергетически слабая нервная система. Кору головного мозга образуют от 9 до 14 миллиардов нейронов, и если она повреждена (например, при прохождении ребенком родовых путей), то недоразвитые нейроны начинают работать значительно медленнее, чем их здоровые собратья. Снижается не только их быстродействие, но и объемы памяти.

В измененных участках коры головного мозга такого человека накапливается и застаивается возбуждение, происходящее из-за большого потока информации, которую мозг не в силах обработать, и образуются так называемые пробки. Растет возбуждение, которое начинает захватывать и соседние участки мозга. И если оно не находит адекватного выхода в виде разрядки, серьезного мозгового штурма (или другой разрядки посредством мышечного или интеллектуального действия), то перерастает в раздражение. В свою очередь, когда раздражение достигает своего пика, оно прорывает заслон самоконтроля и резко вырывается наружу вспышкой агрессии. Вспышка агрессии может быть словесной или физической.

Эта структура (возбуждение – появление раздражения – накопление этого раздражения, а в дальнейшем проявление агрессии) не зависит от человека, он не властен над своими немотивированными вспышками агрессии, они напоминают немотивированные приступы мышечных судорог у больных эпилепсией. Отсюда и сходство названий. В основе эпилептоидного психотипа лежит тенденция, которая называется «разрушение» — поведение, призванное разрушить барьер, который препятствует удовлетворению важных для него потребностей.

Базовая эмоция – гнев, базовое поведение – нападение. Нужно понимать, что перед эпилептоидом, который плохо справляется с входящими информационными потоками, стоит одна задача – выжить! Поэтому он бьет первым всегда, когда чувствует гипотетическую опасность. На бессознательном уровне основой эпилептоидного характера является тревога, постоянные переживания о надвигающейся опасности, и таким поведением он скрывает свою неспособность соответствовать требованиям окружающего мира. Его девиз: «Напади на это, чтобы это не напало на тебя». Помним, что он не может быстро мыслить, обрабатывать информацию, поэтому ему проще напасть на все то, что либо непонятно, либо может быть слабым. После вспышки гнева эпилептоид погружается в полную апатию и безразличие и практически ни на что не реагирует.

Внутренние условия:

• нервная система: слабая, вязкая, возбудимая;

• поведенческий стереотип: поток информации – застой возбуждения – раздражение – агрессия;

• базовая эмоция: гнев;

• базовое поведение: нападение.

Психолог Роберт Плутчик и нейрофизиолог Як Панксепп называют базовую эмоцию эпилептоида не «гнев», а «раж» – возбуждение с негативным оттенком. По их мнению, эта глубинная эмоция возникает, когда перед таким человеком возникает препятствие. Именно это общее негативное возбуждение организма и готовность его к борьбе помогают человеку преодолеть любые препятствия, выжить в социуме.

Хотите почувствовать себя «в шкуре» эпилептоида? Представьте, что вас связали, вы лежите неподвижно на полу. Через какое-то время у вас обязательно наступит психологический дискомфорт, вы начнете совершать хаотичные попытки избавиться от пут, вас наполнит ярость, которая придаст силы, и желание напасть на «все и вся», что сдерживает ваше тело. У вас будет только одна мысль: вырваться из данного положения. Рассмотрим, как эта эмоция будет проявляться в различных ситуациях.

Базовая эмоция

Самое первое, что с помощью гнева из чувства самосохранения делает эпилептоид, – это нарушает рамку взаимодействия «мы», устанавливает противопоставление (диссоциирует человека): «ты – я, вы – они, мы – вы и ничего общего между нами быть не может». «Мы с тобой не одной крови!» Так работают его нейроны, от которых зависит стратегия его мышления. Это основные инструменты, с помощью которых он выживает и адаптируется в мире. Вспомним, что это такое.

Диссоциация – механизм психологической защиты, благодаря которому человек начинает воспринимать происходящее с ним так, будто оно происходит не с ним, а с кем-то посторонним. Такая позиция защищает организм от избыточных, непереносимых эмоций.

«Все будет так, как я велю», – поет Алла Пугачева, сама не зная, что исполняет оду эпилептоидам: дальше в эмоции гнева проявляется властность, в жестах – «перст» указующий и повелевающий, в речи присутствуют внушения: «стой», «беги», «делай», «нельзя», «необходимо», «нужно это сделать» и т. д. Эпилептоида не волнует желание/нежелание человека, он обязан выполнить приказ. Речь ускоряется, причем ступенчато, с выдержанным ритмом. Все это так называемые квантовые операторы долженствования.

Далее собеседнику приписываются только негативные намерения, все позитивные объяснения просто отметаются! Он искренне считает, что считывает ваши негативные ходы, планы и идеи против него! Поэтому эпилептоид постоянно говорит о том, что люди кругом плохие. При этом обязательное условие: угроза его безопасности происходит в настоящем (не в прошлом, не в будущем, а здесь и сейчас).

Ядро характера

Придется немного разобраться в терминологии. Ядром данного характера является напряженная дисфорическим зарядом прямолинейность и образование сверхценных идей.

Дисфория (от греч. «досада», «раздражение») – это особое состояние психики, как правило очень плохо скрываемое. Дисфория состоит из мрачного, тоскливого настроения, тревожной подозрительности, напряженной злобности. Дисфория требует разрядки в естественном взрыве – выплеске гнева.

Даже тогда, когда эпилептоид находится в спокойном состоянии, в его взгляде чувствуется напряженность. Впрочем, негатив проявляется не только через глаза, но и в поведении, мимике, жестах. Везде и всегда, независимо от ситуации.

Интересно

Я много лет дружу с боевыми офицерами, поскольку и сам выходец из этой среды. Они – элита представителей этого психотипа, им под силу то, что любого другого бы уничтожило и сломало: они могут выжить в невероятно сложных условиях, они бесстрашны, выносливы, осторожны и отважны. Как-то раз, в рамках исследования эмоций, я попросил своего друга, командира специального подразделения, сказать мне что-то хорошее по телефону. На что человек с ярко выраженным характером эпилептоида, этот удивительный и прекрасный человек, Герой России, на чьем счету сотни спасенных жизней, чья жизнь и работа всегда на острие опасности и чрезвычайных ситуаций, произнес следующую фразу: «Ну что тебе хорошего сказать? Может, тебе руку сломать?» Прекрасно понимая особенности своего характера, этот воинствующий человек признался, что не может сказать нечто более доброе, несмотря на то что дружит со мной уже более 20 лет.

Итак, ядро характера:

• дисфория и негативная обратная связь;

• инертность и прямолинейность мышления;

• разделение и диссоциация;

• авторитарность и тяга к власти, доминирование;

• сильные природные влечения и инстинкты, материальность.

Данный психотип так или иначе своим характером во многом напоминает больного эпилепсией. Отсюда и название «эпилептоид», что означает «похожий на эпилептика». И все же не нужно путать эпилептика с человеком эпилептоидного типа. Да, у них естественно обнаруживается некоторое сходство, однако нужно понимать, что эпилепсия – это болезнь, разрушающая целостность человека, а эпилептоидность – склад характера. У эпилептоидов не развивается слабоумие, у них нет припадков, и не отмечается развернутых психозов. Эпилептоидный человек с самого раннего детства несет в себе типичные черты своего характера, и причиной этого могут являться две вещи:

• недостаток глюкозы во время внутриутробного развития, которая необходима для построения нервных клеток (именно поэтому многие эпилептоиды любят сладкое). Природа мудра: к данному психотипу относится большинство горских народностей, например люди чеченского этноса, и проявление такого характера для них – способ выживания;

• гипоксия, которая влечет повреждение коры полушарий головного мозга во время прохождения родовых путей.

Стратегии мышления

Базовой стратегией мышления эпилептоида является негативное намерение – приписывание другому человеку негативных идей, замыслов. Вот примерные мысли среднестатистического представителя данного психотипа: человек внимательно посмотрел на меня – значит, он обо мне плохо подумал. Человек улыбнулся – считает, что я плохо выгляжу. Человек прошел мимо, не обернулся – он игнорирует меня. Одним словом, как бы ни вел себя другой человек, в глазах эпилептоида он всегда будет неадекватен.

Опора только на свою модель мира, свой прошлый опыт, положительный опыт семьи, только на то, что работает, поэтому эпилептоид всегда будет использовать эти простые рабочие инструменты, позволившие ему однажды достигнуть результата. Суть эпилептоидности – это всегда противопоставление, поэтому одной из базовых стратегий мышления, для того чтобы существовать в этом мире, является разделение: «Мы с тобой не одной крови».

Психолингвистика

Эпилептоид прямолинеен, поэтому его разговор краток и всегда направлен на действие. В его речи много скрупулезного перечисления деталей, процедур и повторений. Тенденция, манера речи, как я уже отмечал, – озлобленность, гнев, нападение, направленные на других. Речь всегда негативно окрашена, например «военщина», а не «военные».

Он может употреблять вульгарные и жаргонные слова. Практически нет прилагательных, зато много глаголов долженствования: «должен», «нужен», «надо», «необходимо», «это нужно сделать». Повелительные указания, как правило, направлены на того, кто младше «по званию». С более сильными и авторитетными такие люди стараются быть максимально корректными, принимают более мягкую позицию, но не из желания «прогнуться», а из уважения к иерархии.

Эпилептоид часто говорит о своем проверенном прошлом опыте, о каких-либо философских тенденциях, о глобальности мира, вселенском добре и своем вкладе в него. Эпилептоид мыслит конкретными, понятными стратегиями, поэтому у него в речи большое количество глаголов.

Честно говоря, эпилептоиды сразу дезадаптируют любую беседу, тонкую дипломатию и витиеватые подходы. Они требуют только одного: «Вы мне скажите, что нужно сделать сейчас», «Что конкретно вы от меня хотите», «Назовите все своими словами» и т. д.

Мимика и пантомимика

Жесты. Эпилептоид не любит лишние движения, его жесты, как правило, кинестетические (руки, голова), в пределах тела, шаблонно отработанные или же вовсе отсутствуют. Жестикуляция носит вертикальный характер, жесты направлены на объект опасности и носят так называемый агрессивный характер.

Положение тела в пространстве, позы. При наклоне головы вперед проявляется определенная наступательность.

Мимика. Из-за постоянного гнева на лице проявляются вертикальные морщины в районе корня носа, брови опускаются, губы поджимаются. К старости выражение лица фиксируется. Впрочем, может быть и иная ситуация, когда вместо сдержанной иронично-агрессивной мимики и наступательного движения головы вперед мимика будет абсолютно безэмоциональна, то есть лицо может не меняться (это связано с особенностями нервной системы, которая не может не воспринимать сигналы извне).

Походка. Сдержанная, тяжеловесная, уверенная.

Внешний вид

Как правило, эпилептоиды любого пола обладают сильной, атлетической конституцией. У них преобладают так называемые мужские сигналы тела – жесты, которые идут от плеча вперед. Отсюда и возможность доминировать, поскольку они обладают большой мышечной массой.

И мужчины и женщины этого типа носят короткие прически, так как волосы им мешают, попадают в глаза, что вызывает у таких людей раздражение. Мужчины могут полностью отказаться от волос.

Одежду они выбирают по ситуации, обязательное условие – опрятность, аккуратность и комфорт. Пятна на костюме или на рабочей форме вызывают у них раздражение. Очень важная особенность – всегда одеваться, исходя из ситуации (контекста), то есть каждый вид одежды должен быть предназначен для разного. Например, в одной одежде он идет на работу, в другой – на отдых, в третьей – в ночной клуб, в четвертой – в магазин. И ни в коем случае нельзя перепутать. Его одежда должна соответствовать мероприятию!

Важно

Открою секрет: эпилептоид не обязательно должен выглядеть как огр Шрек, это может быть приятная и милая с виду девушка. Но именно с ней все будут вести себя предельно осторожно, дабы не вывести ее из равновесия, не стать детонатором ее злобы или мрачной подозрительности, не попасться на ее злой язык и не стать объектом часто незаслуженной критики. Практически в любом вашем поведении эпилептоид всегда увидит негативные намерения: сделал – плохо, не сделал – тоже плохо.

Общение и поведение

Это властный, целеустремленный, волевой, деловой человек, и самое главное – это личность практического склада ума. При знакомстве человек эпилептоидного типа, как правило, проявляет подозрительность, на первом этапе общения для него характерно прищуривание глаз. Происходит это потому, что вы для него новый человек и ему нужно понять, опасны вы или нет. Ведь эпилептоид воспринимает мир только с помощью своих органов чувств, предпочитая абсолютно четкие, конкретные ощущения, из которых выстраивается его собственное мировоззрение. Можно сказать, что фраза Ленина «Материя – это объективная реальность, данная нам в ощущениях» передает внутреннее состояние эпилептоида-сканера.

К людям эпилептоидного типа можно отнести маршала Жукова, строителя ракет Королева, актрису Нонну Мордюкову, актера Михаила Ульянова.

Эпилептоиды – люди прямые. Прямолинейность мыслей и чувств свидетельствует о том, что такой человек не будет сомневаться в своих словах, не будет теоретических построений, не будет возможности использовать речевые парадоксы. Человек с таким мышлением плохо чувствует ситуацию (контекст), у него неважно обстоят дела с юмором, самоанализом, из точки А в точку Б он движется только по прямой. Поэтому он крайне плохо относится к многообразию вариантов: из-за прямолинейности мышления у него доминирует только одна идея, один путь мысли. С одной стороны, постоянная прямолинейность с элементами критики и злобы приводит к тому, что люди разных психотипов сбегают, отстраняются от него, лишь бы не попадать под его горячую руку, не находиться в атмосфере «гнева и негатива». Агрессивное мышление позволяет мизантропу-эпилептоиду «отодвигать» более слабых людей из своего окружения, даже не подозревая и не замечая этого.

С другой стороны, эпилептоидный склад ума – это признак воина, хозяина, лидера! Поэтому такой человек волей-неволей начинает доминировать в обществе. Неосознанно он будет сопротивляться любому чужому решению, даже если это решение в его пользу. Слабые, эмоциональные и вежливые психотипы на бессознательном уровне стараются не стоять на пути у эпилептоида. Для него самого это еще один показатель, что со слабаками не договариваются – им диктуют условия. И когда люди позволяют так с собой обращаться, в характере эпилептоида появляется авторитарность, тяга к власти, желание доминировать. Это справедливо как в рабочей сфере, так и в личных и дружеских отношениях. Достаточно большое количество людей не способно устоять под ударами эпилептоида, потому что они опираются не только на авторитаризм, но и на моральные ценности.

Эпилептоиды во многом моралисты. Причем моралисты в кавычках. Они пытаются мыслить в рамках своего мировоззрения, опираясь на свой прошлый опыт, который, возможно, и неприменим сегодня, но зато понятен им самим. Это происходит оттого, что нейронам головного мозга сложно обрабатывать новую информацию. Поэтому эпилептоид всеми силами, властно продавливает только свою идеологию. Помните, как в анекдоте: «Пункт № 1. Я всегда прав. Пункт № 2. Если я не прав, смотри пункт № 1».

Важно

Особенность нервной системы эпилептоида приводит к тому, что он постоянно живет в дискомфорте: он не способен легко и быстро реагировать на неприятности, избавляться от переживаний. Он не виноват в том, что постоянно мрачен и раздражителен, что испытывает чувство неприязни к окружающим, что у него постоянно болезненно пониженное настроение. Все эти ощущения самопроизвольно появляются из-за врожденных особенностей нервной системы.

Сильный природный (животный) инстинкт самосохранения оказывает огромное влияние на всю психическую жизнь эпилептоида, делая его во многом земным, материальным человеком, кожей чувствующим опасность (сенсорная чувственность). При этом у эпилептоида всегда есть простейшие, но в то же время сверхценные критерии людей: что правильно для семьи, что неправильно, как должны поступать люди, как не должны. Он часто навязывает, насаждает свои идеи, распространяет их на свою семью, на весь рабочий коллектив, социум, в котором он находится, а иногда и на все государство. Все должны «плясать под его дудку». Независимо ни от чего и ни от кого, он всю жизнь будет реализовывать свою идеологию. Кстати, эпилептоид не будет бороться, высказывать, проповедовать высокие общечеловеческие ценности, скорее, для него важен его личный «мирок».

У каждого эпилептоида есть своя идея фикс. Эти сверхценные идеи всегда опираются на актуальные для него темы: это может быть ревность, борьба за свои права, подозрительность или беспокойство о своем здоровье (так называемая ипохондричность), карьеризм, борьба за власть, возможно, борьба за справедливость. Пожилые сутяги-склочники – яркий пример яростных борцов за «облико морале» и «идеи прошлого».

Чем эпилептоид недоверчивее, тревожнее, агрессивнее и злее, тем более уязвимо его самолюбие, тем более стойки его «болезненные» сверхценные идеи, которые не дают ему спокойно жить, как и его напряженно-злобная прямолинейность, авторитарное стремление к власти – суть его характера. Он таким рожден. И с этим ничего поделать нельзя. Но мы помним: нет плохих или хороших психотипов. Единственный выход – это повышать свой уровень развития, направляя свою энергию в созидательное, а не разрушительное русло. Хочется отметить, что вне зависимости от того, мужчина это или женщина, эпилептоид всегда будет реализовывать эти вышеназванные черты характера.

Деловые качества. Плюсы. Он может быть хорошим предпринимателем, хорошим руководителем, который правильно и достаточно четко оценивает деловые качества людей и умеет организовать работу. Он опирается только на те цели, которые в настоящем времени дают адекватные и понятные для него результаты, и идет к этим результатам несмотря ни на что. Нужно понимать, что эпилептоид уверен в себе, он может быть предприимчивым, активным человеком, который так или иначе практически всегда стремится быть лидером в коллективе и никогда не останавливается на достигнутом, старается расширить сферу своего влияния. Это достаточно настырный человек. Стремясь к прямолинейному достижению своей цели, он может менять тактику борьбы.

Очень надежный, верный и стабильный человек. Настоящий профессионал своего дела. Действует достаточно четко, точно и прагматично на основе простого анализа ситуации, проявляя напористость, поддерживает порядок и дисциплину. Всегда берется за дело, если понимает, что оно может быть успешным. Эпилептоид не склонен к внешним проявлениям эмоций, однако он готов оказать помощь по существу, если это необходимо.

Минусы. Не понимает здравого смысла, разумного стиля поведения, крайне плохо отличает главное от второстепенного (что может привести к краху его планов), а его любовь к порядку иногда превращается в педантизм.

Эпилептоид великолепно работает на вторых ролях, но при этом склонен к упорным возражениям, если нарушают его картину мира. Ярко выражена склонность к злобным выпадам, вспышкам агрессивности. При этом сам абсолютно нетерпим к критике, выходит из себя, когда кто-то оценивает его возможности или давит на него. Плохо выносит приказной тон в отношении себя. В таких ситуациях может проявлять агрессивность.

Ему мешают узость мышления и вера только в свою идею; например, при подборе людей для какой-либо деятельности эпилептоид считает, что если он что-либо может, то это под силу и другим. Или другой пример. Он хорошо представляет цель, но плохо разбирается в средствах ее достижения и никогда не примет совет, план другого человека – из чувства недоверия и отрицания: «Все кругом враги», «Это ниже моего достоинства», «Я все сам, я великий». Эпилептоид никогда не признает, что он хороший тактик, но плохой стратег, и тем самым может «завалить» все предприятие.

А еще ему очень важно быть в деятельности; если он бездельничает, то могут проявиться деструктивные тенденции.

Дружба, межличностные отношения. Эпилептоид крайне плохо разбирается в эмоциональных состояниях других людей. Он не черствый сухарь, просто его система мышления не может «разобрать» их: в его собственной модели мира этого нет. Он сможет понять другого человека только в том случае, если состояние этого человека понятно для него, например знакомо из прошлого опыта.

Если же ему нужно выразить свои собственные эмоции и чувства, эпилептоид испытывает сильные затруднения, ведь он предпочитает доказывать делом, не тратя времени на пустую, на его взгляд, болтовню.

При необходимости для спокойного, с его точки зрения, существования в социуме он может подавлять свое собственное «я», вводить самоограничения, вытеснять влечения, чтобы соответствовать морали и идеалам общества.

Любовь. Эпилептоид злопамятен, очень долго помнит обиды и, когда появляется возможность, старается не только их высказать, но и продемонстрировать. Эпилептоид не выносит сложных семейных межличностных отношений и слабо воспринимает любую абстрактную реальность. Достаточно часто бывает в плохом настроении.

Эпилептоид – манипулятор. Он жестоко управляет чувствами других людей и может быстро менять симпатию на антипатию. В целом неудержим в проявлениях своих чувств и желаний, как правило, руководствуется ими в повседневности. Предпочитает брать от жизни все блага, особенно материальные. Может совершать импульсивные поступки из-за всплесков злобы и раздражения.

Если говорить об эмоциях и чувствах, эпилептоид способен на страстную любовь и щедрость, но при этом у него обязательно проявляются какие-то негативные предчувствия и подозрительность.

Он не может ни понять, ни почувствовать внутренний мир других людей, а любые эмоциональные личностные переживания считает проявлением неадекватности и нездоровья.

Женщины подобного типа все свои агрессивные проявления будут реализовывать в семье. Классическим примером ярко выраженного эпилептоида является Маргарита Павловна Хоботова, которая очень четко контролировала своих мужей Льва Евгеньевича и Савву Игнатьевича и четко и властно управляла всем семейством. Мало того, она пыталась подчинить своим идеям и всю коммунальную квартиру, в которой происходило действие фильма «Покровские ворота».

Интересно

Одна из моих пациенток, миловидная эпилептоидная девушка, признавалась, что она ничего не может с собой поделать и предпринимает все возможное, чтобы управлять своим мужем и полностью блокировать его поведение: «Если бы у меня была возможность утащить мужа в свою норку, связать по рукам и ногам и запереть там, то я бы это сделала».

Сексуальное поведение. Сексуальная жизнь эпилептоида характеризуется неудержимостью. Его сильное половое влечение требует разрядки. В то же время эпилептоиды могут быть приверженцами воздержания, но для этого им желательны миражные («виртуальные», «флиртовые», «возможностные») отношения с другими женщинами для поддержания собственной самооценки: «Если я захочу, она будет моя». Измен не прощают, причем иногда измена – это всего лишь их «больная» фантазия. Сами на измены идут редко из-за бережного отношения к своему здоровью. Все вышесказанное можно отнести и к женщинам-эпилептоидам.

Definitie epileptoid — ce Внутренний эпилептоид

reduceri si promotii 2018

Definitie epileptoid — эпилептоид внутреннего сечения — Dex Online

EPILEPTOÍD, -Ă прил. Care prezintă aparențele epilepsiei, asemănător epilepsiei. [Pron. -to-id . / <фр. épileptoïde ].
адъективный эпилептоид

Sinonime, declinări si rime ale cuvantului epileptoid

эпилептоид
прилагательное
мужской женский
nearticulat артикулятор nearticulat артикулятор
номинатив-акузатив единственное число эпилепто i d эпилепто i dul эпилепто и эпилепто я да
множественное число эпилепто я zi эпилепто i zii эпилепто я de эпилепто i dele
генитив-датив единственное число эпилепто i d эпилепто я дулуи эпилепто я de эпилепто i dei
множественное число эпилепто я zi эпилепто я зилор эпилепто я de эпилепто i delor

Cuvinte List:
а
ă
б
c
d
е
ж
грамм
час
я
я
j
k
л
м
п
о
п
q
р
s
ș
т
ț
ты
v
ш
Икс
y
z

Авторские права © 2020 — Sursa: www.dexonline.ro — Информация о лицензии — Определения эпилептоидов — Внутренний эпилептоид — Dex Online
‘,
»
]
};

.

Duden | эпилептический | Rechtschreibung, Bedeutung, Definition, Herkunft

🔝

Zurück nach oben

Melden Sie sich an, um dieses Wort auf Ihre Merkliste zu setzen.

Startseite ▻ Wörterbuch ▻ epileptisch

Als Quelle Verwenden

🗣
📑

Melden Sie sich an, um dieses Wort auf Ihre Merkliste zu setzen.

Wortart INFO
Адъектив
Gebrauch INFO
Medizin
Häufigkeit ИНФО

▒░░░░

Anzeige

Worttrennung
эпи | леп | тищ
  1. durch Epilepsie verursacht

    Beispiel
  2. an Epilepsie leidend

Anzeige

lateinisch epilepticus

Номинатив Генитив Датив Аккузатив
Единственное число Маскулинум Артикель
Адъектив эпилептический эпилептический epileptischem эпилептический
Femininum Артикель
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический
нейтральный Артикель
Адъектив эпилепсии эпилептический epileptischem эпилепсии
Множественное число Maskulinum Femininum Neutrum Артикель
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический
Номинатив Генитив Датив Аккузатив
Единственное число Маскулинум Артикель der des дем ден
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический
Femininum Артикель матрица der der матрица
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический
нейтральный Артикель das des дем das
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический
Множественное число Maskulinum Femininum Neutrum Артикель матрица der ден матрица
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический
Номинатив Генитив Датив Аккузатив
Единственное число Маскулинум Зверобой кейн keines keinem кейнен
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический
Femininum Зверобой keine кейнер кейнер keine
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический
нейтральный Зверобой кейн keines keinem кейн
Адъектив эпилепсии эпилептический эпилептический эпилепсии
Множественное число Maskulinum Femininum Neutrum Зверобой keine кейнер кейнен keine
Адъектив эпилептический эпилептический эпилептический эпилептический

Sie sind öfter hier? Dann sollten Sie einen Blick auf unsere Abonnements werfen.Mit Duden Plus nutzen Sie unsere Online-Angebote ohne Werbeeinblendungen, mit Premium entdecken Sie das volle Potenzial unserer neuen Textprüfung: Der «Duden-Mentor» schlägt Ihnen Synonyme vor und gibt Hinweisetilum. Weitere Informationen ansehen.

7 Tage kostenlos testen →

Im Alphabet davor

Im Алфавит данах

Verwenden Sie folgende URL, um diesen Artikel zu zitieren.

Kopieren

.

эпилептоидов — определение — английский

Примеры предложений с «эпилептоидами», память переводов

патентов-wipo При высокой спектральной плотности в области F1 состояние оценивается как эпилептоид, в F3-14 (ULF-VLF- LF) в качестве адаптивного, в области F10-14 как невротического и в области F11 (LF) как интроверсного. OpenSubtitles2018.v3 Похоже, это острое эпилептоидное проявление и панфобический меланхолик с указанием на сердцевину неврастении. OpenSubtitles2018.v3 У него была рецидивирующая брадикардия в сочетании с эпилептоидными приступами. WikiMatrix Теория личности Аарона Розанова различает семь измерений (нормальное, истероидное, маниакальное, депрессивное, аутичное, параноидальное и эпилептоидное), которые могут быть эпистатическими или гипостатическими, причем проявление последнего скрывается или подавляется первым. Hunglish И синдром может также включать эпилептоидоподобные судороги; галлюцинации; аномальное двигательное возбуждение.» QED С другой стороны, это аббревиатура эпилептического или эпилептоидного кризиса, описывающая симптомы этой стадии. WikiMatrixRosanoff изучал как физиологические, так и генетические факторы, которые приводят к различным психозам, и наиболее известен своей Теорией личности, которая разбил человеческую личность на семь шкал: нормальный, истероидный, маниакальный, депрессивный, аутичный, параноидальный и эпилептоид. opensubtitles2 Похоже, это острое эпилептоидное проявление…… и панфобический меланхолик с указанием неврастении сердца WikiMatrix Утверждение об эпилепсии опровергается некоторыми историками медицины утверждением о гипогликемии, которая может вызывать эпилептоидные припадки. hunglish На первом плане — мрачные и тревожные идеи; самые уважаемые состояния ума, носящие самые уважаемые имена, — эпилептоид; диета так отрегулирована, что вызывает болезненные симптомы и чрезмерно стимулирует нервы. Hunglish Эпилептоидный персонаж.

Показаны страницы 1. Найдено 13 предложения с фразой epileptoids.Найдено за 3 мс.Накопители переводов создаются человеком, но выравниваются с помощью компьютера, что может вызвать ошибки. Найдено за 0 мс.Накопители переводов создаются человеком, но выравниваются с помощью компьютера, что может вызвать ошибки. Они поступают из многих источников и не проверяются. Имейте в виду.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.