Проблема смерти: Философский анализ проблемы смерти и бессмертия | ИсторикИнфо

6.2. Смысл смерти. Проблема бессмертия. 6. Бытие человека (субъективно-объективного). Философия. Курс лекций

6.2.1. Смысл смерти

6.2.2. Проблема бессмертия

6.2.3. Бессмертие божественного в человеке

6.2.4. Бессмертие личности

6.2.1. Смысл смерти

Только факт смерти ставит в глубине вопрос о смысле жизни. Жизнь в этом мире имеет смысл именно потому, что есть смерть. Смысл связан с концом. И если бы не было конца, т.е. если бы была дурная бесконечность жизни, то смысла в жизни не было бы. Смерть -предельный ужас и предельное зло — оказывается единственным выходом из дурного времени в вечность, и жизнь бессмертная и вечная оказывается достижимой лишь через смерть.

Платон учил, что философия есть не что иное, как приготовление к смерти. Но беда лишь в том, что философия сама по себе не знает, как нужно умереть и как победить смерть.

Жизнь благородна только потому, что в ней есть смерть, есть конец, свидетельствующий о том, что человек предназначен к другой, высшей жизни. В бесконечном времени смысл никогда не раскрывается, смысл лежит в вечности. Но между жизнью во времени и жизнью в вечности лежит бездна, через которую переход возможен только лишь путем смерти, путем ужаса разрыва. Гейдеггер говорил, что обыденность парализует тоску, связанную со смертью. Обыденность вызывает лишь низменный страх перед смертью, дрожание перед ней как перед источником бессмыслицы. Смерть есть не только бессмыслица жизни в этом мире, тленность ее, но и знак, идущий из глубины, указывающий на существование высшего смысла жизни.

Не низменный страх, но глубокая тоска и ужас, который вызывает в нас смерть, есть показатель того, что мы принадлежим не только поверхности, но и глубине, не только обыденности жизни во времени, но и вечности. Вечность же во времени не только притягивает, но и вызывает ужас и тоску. Смысл смерти заключается в том, что во времени невозможна вечность, что отсутствие конца во времени есть бессмыслица.

Но смерть есть явление жизни, она еще по эту сторону жизни, она есть реакция жизни на требование конца во времени со стороны жизни. Смерть есть явление, распространяющееся на всю жизнь. Жизнь есть непрерывное умирание, изживание конца во всем, постоянный суд вечности над временем. Жизнь есть постоянная борьба со смертью и частичное умирание человеческого тела и человеческой души.

Время и пространство смертоносны, они порождают разрывы, которые являются частичным переживанием смерти. Когда во времени умирают и исчезают человеческие чувства, то это есть переживание смерти. Когда в пространстве происходит расставание с человеком, с домом, с городом, с садом, с животным, сопровождающееся ощущением, что, может быть, никогда их больше не увидишь, то это есть переживание смерти. Смерть наступает для нас не только тогда, когда мы сами умираем, но и тогда уже, когда умирают наши близкие. Мы имеем в жизни опыт смерти, хотя и не окончательный. Стремление к вечности всего бытия есть сущность жизни. И вместе с тем вечность достигается лишь путем прохождения через смерть, и смерть есть участь всего живущего в этом мире, и, чем сложнее жизнь, чем выше уровень жизни, тем более ее подстерегает смерть.

Смерть, которая порождается природной закономерностью и к которой человек приговаривается биологическим процессом, есть самое индивидуально-личное в человеке. И она есть прежде всего прекращение сообщений с другими людьми и с жизнью космоса. Каждый человек должен пройти через трагедию смерти. Фрейд утверждает, что цель, к которой стремится всякая жизнь, есть смерть. Парадокс смерти в том, что смерть есть самое страшное зло, которое больше всего страшит человека, и через это зло раскрывается выход к вечной жизни, или один из выходов. Такими парадоксами наполнена наша жизнь. Плохая бесконечность жизни как раз и делала бы человека конечным существом.

Парадокс смерти имеет в мире не только этическое, но и эстетическое свое выражение. Смерть уродлива, и она есть предельное уродство, разложение, потеря лица, потеря всякого облика и лика, торжество низших элементов материального мира. И смерть прекрасна, она облагораживает последнего из смертньк и ставит его на одну высоту с самыми первыми, она побеждает уродство пошлости и обыденности. Смерть — это предельное зло, благороднее жизни в этом мире. Красота, прелесть прошлого связана с облагораживающим фактом смерти. Именно смерть очищает прошлое и кладет на него печать вечности. В смерти есть не только разложение, но и очищение. Испытания смерти не выдерживает ничто испортившееся, разложившееся и тленное. Это испытание выдерживает лишь вечное. Нравственный парадокс жизни и смерти выразим в этическом императиве: относись к живым, как к умирающим, к умершим относись, как к живым, т.е. помни всегда о смерти, как о тайне жизни, и в жизни, и в смерти утверждай всегда вечную жизнь.

Трагедию смерти можно сознать лишь при остром сознании личности. Трагедия смерти ощутима лишь потому, что личность переживается как бессмертная и вечная. Трагична лишь смерть бессмертного, вечного по своему значению и назначению. Смерть смертного, временного совсем не трагична. Трагична смерть личности в человеке, потому что личность есть вечная Божья идея, вечный Божий замысел о человеке. Личность не рождается от отца и матери, личность творится Богом. Человек в этом мире есть смертное существо. Но он сознает в себе образ и подобие Божье, личность, сознает себя принадлежащим не только к природному, но и к духовному миру. И потому человек почитает себя принадлежащим не только к природному, но и духовному миру. И потому человек почитает себя принадлежащим к вечности и стремится к вечности. Человек бессмертен и вечен, как духовное существо, принадлежащее к нетленному миру, но он есть духовное существо не естественно и фактически, он есть духовное существо, когда он осуществляет себя духовным существом, когда в нем побеждает дух и духовность, овладевает его природными элементами. Бессмертным оказывается вид, род, а не индивидуум. Бессмертие завоевывается личностью и есть борьба за личность. Фихте или Гегель не знают личного человеческого бессмертия. Человеческая личность и ее вечная судьба приносятся в жертву идее, ценности, мировому духу, мировому разуму и т.п.

Материализм, позитивизм и т.п. учения примиряются со смертью, узаконивают смерть и вместе с тем стараются забыть о ней, устраивая жизнь на могилах покойников. Отношение к смерти стоическое или буддийское бессильно перед ней и означает победу смерти, но оно благороднее родовых теорий, совершенно забывающих о смерти. Душевное, а не духовное отношение к смерти всегда печально и меланхолично, в нем всегда есть печаль воспоминания, не имеющего силы воскрешать. Только духовное отношение к смерти победно. Только христианство знает победу над смертью. Христианство учит не столько об естественном бессмертии, не предполагающем никакой борьбы, сколько о воскресении, предполагающем борьбу духовных, благодатных сил с силами смертоносными. Учение о воскрешении исходит из трагического факта смерти и означает победу над ним, чего нет ни в каких учениях о бессмертии, ни в орфизме, ни у Платона, ни в теософии. Только христианство прямо смотрит в глаза смерти, признает и трагизм смерти, и смысл смерти, и вместе с тем не примиряется со смертью и побеждает ее. Человек и смертен и бессмертен, он принадлежит и смертоносному времени и вечности, он и духовное существо, и существо природное. Смерть есть страшная трагедия, и смерть через смерть побеждается воскресением. Но смерть побеждается не природными, а сверхприродными силами.

6.2.2. Проблема бессмертия

Проблема бессмертия — основная, самая главная проблема человеческой жизни, и лишь по поверхности и легкомыслию человек об этом забывает. Иногда он хочет убедить себя, что забыл, не позволяет себе думать о том, что важнее всего. Все религии, начиная с зачаточных религиозных верований дикарей, строились в отношении к смерти. Человек есть существо, поставленное перед смертью в течение всей своей жизни, а не только в последний час жизни. Человек ведет двоякую борьбу: за жизнь и за бессмертие. Смерть есть явление еще внутри жизни, а не по ту сторону, самое потрясающее явление, пограничное с трансцендентным.

Сильное страдание всегда ставит вопрос о смерти и бессмертии. Но и всякое углубление жизни ставит все тот же вопрос. Было построено много типов религиозных и философских учений о победе над ужасом смерти и достижении реального или призрачного бессмертия: спиритуалистическое учение о бессмертии души; учение о перевоплощении душ; мистико-пантеистическое учение о слиянии с Божеством; идеалистическое учение о бессмертии идей и ценностей; христианское учение о воскресении целостного человека; притупление остроты проблемы смерти через слияние с коллективной жизнью на земле и через возможность земного счастья. Спиритуалистическое учение о бессмертии души сулит бессмертие лишь части человека, а не целостному человеку.

Учение о перевоплощении еще менее дает бессмертия целостному человеку, оно предполагает его разложение на отдельные элементы и ввержение человека в космический круговорот, оставляет его во власти времени. Человек может перейти в нечеловеческий род существования. Учение о слиянии с божеством не означает бессмертия личности, а лишь бессмертие безличных идей и ценностей. Идеалистическое учение также не означает бессмертия личности, а лишь бессмертие безличных идей и ценностей. Отворачивание от темы о бессмертии через обращенность к грядущему счастью человечества говорит о неразрешимости этой темы и о вражде к ее постановке. Только христианское учение о воскресении целостного человека отвечает на поставленный вопрос, но с ним связано много трудностей.

6.2.3. Бессмертие божественного в человеке

Человек бессмертен потому, что в нем есть божественное начало. Но бессмертно не только божественное в человеке, бессмертен весь состав человека, которым овладевает дух. Духовное начало и есть то начало в человеке, которое сопротивляется окончательной объективации человеческого существования, ведущей к смерти, окончательному погружению в смертоносный поток времени. Исключительная поглощенность своим личным бессмертием, как и своим собственным спасением, есть трансцендентный эгоизм. Идея личного бессмертия, выделенного из всеобщей эсхатологической перспективы, из мировой судьбы, противоречит любви. Но любовь есть главное духовное орудие в борьбе с царством смерти. Антиподы любовь и смерть между собой связаны. Любовь открывается с наибольшей силой, когда близка смерть. И любовь не может не победить смерть. Истинно любящий — есть победитель над смертью.

Бессмертие есть не человеческое и не божественное только дело, а дело богочеловеческое, дело свободы и дело благодати, дело, совершающееся снизу и сверху. Неточно думать, что человек есть по природе натурально бессмертное существо, и также неточно думать, что человек лишь сверху, от божественной силы получает свое бессмертие.

Ошибочность тут в разрыве богочеловеческой связи, в самоутверждении человека и в унижении человека, его человеческого. Мы сплошь и рядом мыслим о бессмертии, перенося на феноменальный мир то, что относимо только к нуменальному миру, и перенося на нуменальный мир то, что относимо лишь к феноменальному миру. Учение о бессмертии должно пройти через очищающую критику, через которую должно пройти и учение об откровении. Необходимо очищение от наивного антропоморфизма, космоморфизма и социоморфизма. Истинная перспектива бессмертия есть перспектива богочеловеческая, а не отвлеченно человеческая. И в проблеме бессмертия мы встречаемся с все той же диалектикой божественного и человеческого.

Древним свойственна была вера не в бессмертие человека и человеческого, а в бессмертие Бога и божественного. Душа связывается с дуновением, которое исходит от бога. Душа имеет тень. Очень широко было распространено верование, что нужно питать покойников, иначе могут быть с их стороны враждебные действия. На пути загробной жизни видели разного рода препятствия: в переходе опасных мест, во встрече с дикими зверями. Трудная и опасная борьба была и после смерти. Только в Египте были моральные требования для бессмертия. Египтяне первые признали человеческую душу бессмертной. Но сначала бессмертным признавался лишь один царь, потом привилегированный слой.

Душа, освобожденная от тела, бессмертна, потому что она божественна. Бессмертие зерна — источник веры в бессмертие у египтян.

Учение о перевоплощении, очень широко распространенное в древнем мире, связано с моральным возмещением, со злом, содеянным в прежних перевоплощениях. В зороастризме было уже воскресение во плоти. Очень характерно, что греки связывали надежды на бессмертие с душой, евреи же с Богом. Поэтому идея бессмертия души греческого происхождения. Спасение для евреев есть спасение всего народа. Вообще у пророков не было веры в личное бессмертие.

В эсхатологии есть различие перспективы мессианско — исторической и перспективы личного бессмертия. В христианство вошло и то, и другое. Древнееврейская религия учила о безнадежности Шеол после смерти и верила в награды лишь в этой жизни. Книга Иова обозначила глубокий кризис сознания. Лишь во II веке иудаизм принял верование о воздаянии в будущей жизни. Но евреи, в отличие от греков, пришли к верованию в воскресение с телом, а не в бессмертие души. Только Ессеи были спиритуалистического направления и видели в материи источник зла. Филон принадлежал к эллинистической мысли и имел не столько мессианские ожидания в отношении к народу, сколько индивидуальные ожидания в отношении к душе. Гностики думали, что духовный элемент в человеке должен отделиться от материи и соединиться с Богом, который не есть Творец мира. Но и иудаизм, и эллинизм кончили проблемой победы над смертью и завоеванием бессмертия.

Достигнуть бессмертия у греков — значит стать Богом. Бессмертие — есть проявление в человеке божественного начала, только оно и бессмертно. Бессмертны лишь герои, полубоги, а не обыкновенные люди. Есть раздельность человека и божественного рода, нет богочеловеческой связи. Вера в бессмертие души вышла из культа Диониса. Происходило смешение сверхчеловеческого и бесчеловеческого, исчезновение человеческого. Это в поздний час истории повторяется у Ницше. Человек смертей. Но бессмертие возможно, потому что в человеке есть божественное начало. В человеке есть титанический и дионисический элемент. Чисто греческая Аполлонова религия проникает в дионисическую стихию. Отсюда родился орфизм. Освобождение человека происходит не от самого человека, а от благодати спасающего Бога. Страдающий Бог своей смертью и воскресением дает человеку бессмертие. Гераклит учит, что душа есть огонь. В человеке есть Бог. Индивидуального бессмертия нет, есть лишь универсальный огонь. Пифагор признавал бессмертие души, но связывал с перевоплощением. У Анаксагора бессмертен дух, а не душа. Бессмертно общее, а не индивидуальное. Греческой трагедии чужда была идея потусторонности. Народной греческой вере чужда была идея бессмертия души по ее природе. Эта идея вынашивалась в теологии и философии. Искание бессмертия связано с мистериями.

Извне душа зависит от тела, а тело зависит от объектного физического мира. Человек превращен в одну из вещей мира. Биологически смерть происходит от разложения сложного состав организма. Клетка же бессмертна, потому что она проста. Вейсман думал, что клетка оплодотворенная виртуально бессмертна. Платон защищал возможность бессмертия на том основании, что душа проста. Это стало классическим аргументом, который носит натуралистический характер. Физическая энергия человеческого организма не погибает, а лишь трансформируется, рассеивается по миру. Возникает вопрос: что же делается после смерти с психической энергией? Человеческий организм имеет множественный состав, он колониален и потому легко разлагается. Личность есть единство и неизменность в постоянных изменениях множественного состава человека. Духовное начало и есть то, что поддерживает это единство и неизменность.

Но парадокс в том, что самое духовное начало требует смерти, ибо бесконечные стремления человека не осуществимы в пределах этого феноменального мира. Смерть царит лишь в мире феноменов, подчиненных космическому и историческому времени. В экзистенциальном времени она означает лишь опыт, лишь прохождение через испытание. Смерть есть судьба человека, прохождение самый иррациональный и самый потрясающий опыт.

Духовный смысл смерти иной, чем смысл биологический. В природе нет ничто, небытия, есть лишь изменение, разложение и сложение, развитие. Ужас ничто, бездна небытия существует лишь в отношении к духовному миру. В перспективе внутреннего существования никто, в сущности, не признает возможности окончательного исчезновения своего «я», того, что отвоевано как личность. Бердяев приводит в отношении этого рассуждения следующее: «Если нет для меня ничего после смерти, то я после смерти узнаю об этом. Если я умру и дальше не будет для меня никакой жизни, я исчезну окончательно, то и ничего не будет, ибо я был единственным доказательством существования мира».

Человеческая личность реальнее всего мира, она есть ноумен против феноменов, она в ядре своем принадлежит вечности. Но этого не видно извне, видно лишь изнутри. Человеческая душа ограничена телом, зависит от природной необходимости, но она внутренне бесконечна. Жизнь от рождения до смерти есть лишь маленький отрезок вечной судьбы. Человек ищет личного бессмертия, не бессмертия в объекте, а бессмертия в субъекте. Очень важно сознать, что только вечное реально. Все невечное, переходящее не имеет подлинной реальности. Ницше говорит, что для радости, счастья мгновения нужна была вечность и все оправдано.

6.2.4. Бессмертие личности

Бессмертие в родовой жизни, в детях и внуках, как и бессмертие в нации, в государстве, в социальном коллективе, ничего общего не имеет с бессмертием человека. Очень сложно и таинственно отношение между личностью и полом. Пол есть безличное, родовое в человеке, и этим отличается от эроса, который носит личный характер. С одной стороны, половая энергия есть помеха в борьбе за личность и спиритуализацию, она раздавливает человека своей натуральной безликостью, а с другой стороны, она может переключаться в творческую энергию, и творческая энергия требует, чтобы человек не был бесполым существом. Но настоящее преображение и просветление человека требует победы над полом, который есть знак падшести человека. С преодолением пола связано и изменение человеческого сознания. Бессмертие связано с состоянием сознания. Только целостное сознание, не раздвоенное, не разлагающееся на элементы и не слагающееся из элементов, ведет к бессмертию. Бессмертие в человеке связано также с памятью. Бессмертие есть просветленная память. Самое же страшное в жизни есть переживание безвозвратности, непоправимости, абсолютной утери.

Человек стремится к целостному бессмертию, к бессмертию человека, а не бессмертию сверхчеловека, интеллекта, идеального в себе начала, к бессмертию личного, а не безлично-общего. Проблему смерти связывают также с проблемой сна. Сновидение, говорит Фехнер, есть потеря умственного синтеза. Лишь освобождение сознания от исключительной власти феноменального мира раскрывает перспективу бессмертия.

Кошмарны перспективы бесконечных перевоплощений, перспективы совершенной потери личности в безликом Божестве и более всего перспектива возможности вечных адских мук. И если поверить в возможность бесконечного существования в условиях нашей жизни, которая часто напоминает ад, то это также было бы кошмаром, и вызывало бы желание смерти. У индусов перевоплощение было пессимистическим верованием. Буддизм, прежде всего, учит пути освобождения от мук перевоплощения. Ве

Теоретическое осмысление проблемы умирания и смерти

Рано или поздно любой человек переживает эмоциональный шок, столкнувшись с проблемой конца собственной жизни. В каком-то из возрастов он должен разрешить для себя проблему примирения с окончанием жизни, попытаться осмыслить свой конец, преодолеть страх перед тем, что, не осмысляя начало, он должен непременно знать, что именно его жизнь как способ индивидуального существования кончится, и подвести итог прожитому.

Фактически отношение человека к смерти мечется между двумя полюсами – страхом перед абсолютным небытием и надеждой на второе рождение. Большинство известных истории, философии и науке попыток проникновения в феномен смерти также движутся в этих направлениях. Попробуем в них разобраться, опираясь на понимание смерти в разных отраслях знания.

Смерть с точки зрения буддизма. В буддизме главная цель – освобождение от страданий, и смерть, помогающую человеку в этом, он рассматривает как оптимальный финал жизни

Смерть не просто естественна, она желанна. После смерти человека могут ожидать три варианта судьбы: мгновенное перерождение (так называемое переселение душ, сансара), попадание в ад (до вселения в новое тело), уход в нирвану. Учение о переселении душ, еще до Будды существовавшее в брахманизме, говорит, что душа человека, согласно закону кармы, проходит бесконечный ряд переселений, причем воплощается не только в людях, но и в растениях и животных. Некоторым дано воплощаться в царях, брахманах и небожителях.

Умирая, личность (душа) распадается на сканды (составные элементы), но при следующем воплощении сканды вновь собираются определенным образом, сохраняя единство души. Правильная ее «сборка» обеспечивает непрерывность сущностного бытия личности, независимо от того, в какую материальную оболочку попадет душа после очередного перевоплощения.

Человек должен стремиться прервать цепь переселений, дабы слиться с богом-творцом Брахмой (в брахманизме), уйти в нирвану (в буддизме). Сделать это можно только вступлением на «восьмеричный путь» праведной жизни.

По меткому замечанию Л. Борхеса, перевоплощение для западного сознания – понятие в первую очередь поэтическое, в то время как для буддиста перевоплощается не душа (в христианском понимании), а карма – особая ментальная структура, способная на бесчисленное количество трансформаций.

Смерть с точки зрения христианства. В Псалмах и книгах пророков смерть определяется такими понятиями, как «тишина», «молчание», «страна забвения», «прах», «бездна». В этих понятиях очень характерно проявлено ветхозаветное отношение к смерти как к уничтожению возможности любого действия. Но все же есть и надежда на воскресение; о ней говорится в книге Исайи (26; 19), в книге Иова (19; 25), у Иезекииля (37; 9-14).

Для христиан понятие смерти не исчерпывается чисто физическим смыслом, возвращением в прах. В православной богословской традиции смерть определяется двояко: как телесная и как духовная. Телесная смерть состоит в том, что тело лишается души, которая оживляла его, а духовная в том, что душа лишается благодати Божией, которая оживляла ее «высшею духовною жизнию». Душа также может умереть, но не так, как умирает тело. Тело, когда умирает, теряет чувства и разрушается; а душа, когда умирает грехом, лишается духовного света, радости и блаженства, но не разрушается, а остается в состоянии мрака, скорби и страдания.

О смерти как наказании за грехопадение говорится во многих книгах Священного писания.

Смерть с точки зрения ислама. Ислам утверждает, что физическая кончина не является итогом человеческого существования. Смерть переводит душу и тело в иные ипостаси. В послекораническое время в исламе сложилось представление, что между смертью и Судным днем, когда Аллах будет окончательно решать судьбы всех людей, существует промежуточное состояние «барзах» («преграда») (Коран, 23:100/102). В этом промежутке тела умерших все еще обладают способностью чувствовать, хотя и находятся в могилах, а души умерших попадают либо на небеса (души мусульман), либо в колодец Барахут в Хадрамауте (души неверных).

В исламе есть специальный термин «азаб алкабр» – «могильное наказание», означающий малый суд над людьми сразу после смерти. Могила в этом плане – аналог христианского чистилища, где определяется превентивное воздаяние – наказание или награда. Если умершему положена награда, то могила становится преддверием (лугом) райского сада, если наказание – преддверием (ямой) ада. Похороненного в могиле допрашивают два ангела – Мункар и Накир; они же, исполняя волю Аллаха, оставляют тела праведных наслаждаться покоем до Дня воскресения, грешников наказывают мучительным давлением, а иноверцев бьют по лицу и спинам (Коран, 8:50/52).

Смерть с точки зрения теософии. На раннем этапе теософии смерть трактуется как способ мистического богопознания. В работах Я. Беме, Э, Сведенборга, Парацельса, Этингера и др. она описывается как несомненная «потусторонняя» реальность. Э. Сведенборг в труде «О небесах, о мире духов и об аде» изложил свои мысли о точных соответствиях («корреспонденциях»), связующих явления того и этого света. Философия назвала это учение «грезами» (И. Кант), а церковь – «дьявольщиной» и «искушением малых сих».

Второй период развития теософии связан с религиозно-мистическим учением Е.П. Блаватской. Она рассказывает о воздушном царстве, состоящем из ряда «астральных плоскостей». Эти плоскости составляют место обитания всех сверхъестественных существ, пребывания богов и демонов, пустоту, где обитают мыслеформы, область, обитаемую духами воздуха и других стихий, и различные небеса и ады с ангельскими и демонскими сонмами. Считается, что подготовленные люди могут с помощью обрядов подниматься на плоскости и знакомиться с этими областями.

Согласно учению Е.П. Блаватской, в «астральную плоскость» входят после смерти. Как и в учении Э. Сведенборга, нет ни внезапного изменения состояния, ни суда; человек продолжает жить, как и прежде, но только вне тела, продвигаясь по плоскостям к небесному миру. Каждая подплоскость все более утонченная и «обращенная внутрь»; прохождение через них, в отличие от страха и неуверенности, вызываемых христианскими «мытарствами», является временем удовольствия и радости.

Смерть с точки зрения этики. В ранних этических системах (ярче всего в античной мифологии, в индуизме и буддизме) смерть рассматривается как результат, связанный с моральной оценкой личности умершего, его отношениями с окружающими людьми и «высшими силами».

Поскольку по мере развития цивилизации парадигма мышления менялась, то и нравственные аспекты отношения к смерти перестраивались и обновлялись. Современные исследователи считают, что с развитием человеческого самосознания смерть в силу духовного ее неприятия все чаще понимается не как конец личного бытия, а как момент радикального его изменения, за которым жизнь приобретает в таинстве смерти новую сущность и продолжается в иных формах: переселение в «страну мертвых», отделение бессмертной души от смертного тела и приобщение ее к бытию божественного универсума или переход к загробному личному существованию.

Вера в загробную жизнь в известной мере освобождает человека от страха смерти, замещая его страхом потусторонней кары, что является одним из побудительных факторов для моральной оценки поступков, различения добра и зла. Этим же, однако, задается основа и для снижения ценности посюсторонней жизни, понимаемой как состояние лишь предварительное, не достигающее в условиях земного бытия полноты и истинности.

Тем не менее, именно понятие смерти, осознание конечности и единственности человеческого личного бытия способствует прояснению нравственного смысла и ценности человеческой жизни. Сознание неповторимости каждого ее мгновения, неуничтожимости, а в ряде случаев и непоправимости совершенных проступков способно прояснить человеку меру ответственности за свои дела.

Смерть с точки зрения философии. Уже античные философы задумывались о природе, характере смерти. Например, Платон в диалоге «Тимей» говорит, что естественная смерть безболезненна и сопровождается скорее удовольствием, чем страданием. В смертности тела древние не сомневались. Но что происходит с душой?

Последователи Платона доказательства смертности или бессмертии души искали между двумя доводами: или знание (сознание) – это припоминание жизненного опыта, или душа – гармония, существующая вечно и бесконечно. Последователи Аристотеля держались веры в божественное начало мира, дозволившее формам бытия развиваться и умирать по собственным законам.

Для киников мысль (идея) была средством, а целью – сама жизнь (вернее, образ жизни), поэтому образ смерти им был интереснее самой смерти. Киники и стоики с их нарочитым презрением к смерти и в какой-то степени повлияли на возникновение таких институтов христианства, как юродство, отшельничество и странничество. Если жизненные обстоятельства складывались так, что невозможно было честно и посильно выполнять долг, стоики предпочитали покончить жизнь самоубийством, нежели добавлять в мир лишний хаос.

Эпикур боролся со страхом смерти рассуждениями о том, что надо приучать себя к мысли, что смерть не имеет к человеку никакого отношения, поскольку когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем.

Философы Рима и Греции возвели смерть на пьедестал. Хорошей смертью считалась смерть героя или свергнутого императора, который бросается на меч или бьет себя в грудь кинжалом.

Христианская философия в лице ранних отцов церкви активно противопоставляла смерть жизни, причем не в пользу второй. Желая смерти, христианин, тем не менее, не должен был относиться к ней свысока, и Блаженный Августин критиковал стоиков за их пренебрежение к страху перед смертью. Христианство не отрицало необходимости избавляться от страха перед смертью, но этот страх должен был трансформироваться в торжественный ужас перед Божьим судом.

Но даже столь мощная вера, как христианство, не могла до конца истребить в человеке бессознательную боязнь физической гибели, и во все века теологи и мыслители христианства заостряли психологическую проблему преодоления страха и отчаяния перед смертью (например, С. Кьеркегор в работе «Болезнь к смерти»).

В европейское средневековье к страху смерти примешивался страх перед миром мертвых, который присутствовал в сознании людей столь же реально, как и мир живых. Персонификации «того света», их активное «вмешательство» в существование живущих, «явления» мертвецов, с одной стороны, усиливали ужас перед загробным миром, а с другой – придавали ему знакомые черты, психологически сближая два измерения бытия.

В XVII в. рационализм в какой-то мере позволил преодолевать страх загробного небытия с помощью науки, в частности математики. Символом такой философии может служить Б. Спиноза, доказывавший существование Бога и совершенного добра при помощи математических аргументов.

В эпоху Просвещения человеческое сознание изображали как пустой сосуд, в который опыт вливает содержание жизни, в том числе и осмысление смерти. Психологические нюансы процесса зависели от мировоззренческой ориентации. Так, деисты, в отличие от христиан, отрицали изначальный грех (зло) человеческой природы, за который и следует расплата – смерть. Напротив, они считали, что человек от природы добр и только среда обитания, несовершенные общественные отношения озлобляют его. А значит, смерть не является возмездием, и можно не бояться ни смерти, ни адских мук, ни божественного воздаяния за проступки.

В XIX в. А. Шопенгауэром была сформулирована проблема «истинности» смерти, «подлинности» небытия, понятого как небытие вечно живущей Воли, и этот взгляд сменил традиционный для европейской культуры вопрос об истинной жизни – он был дискредитирован тем, что сама жизнь была объявлена предельным воплощением всякой неистинности.

Ф. Ницше, заменив «волю к жизни» «волей к власти», пытался преодолеть страх перед стеной, отсекающей шум и ярость жизни. Смерть для него – не аморфное существо, а катализатор действия, гениальный спарринг-партнер на ристалище мира, побуждающий человека напрягать все жизненные силы.

Л. Шестов писал о проблеме «естественности и неестественности» смерти, цитируя Платона в том, что философия есть приготовление к смерти.

Философские школы и течения XX в. понятие смерти связали с понятием времени. Для конкретного человека время – скорее, психологическая, чем физическая категория, и в этом смысле главное свойство времени парадоксально – оно обладает бесконечным количеством конечных отрезков, что делает субъекта, воспринимающего время, фактически бессмертным. Идея, что жизнь – это «только миг между прошлым и будущим», восходит к Марку Аврелию, который писал: «Самая продолжительная жизнь ничем не отличается от самой краткой. Ведь настоящее для всех равно, а следовательно, равны и потери – и сводятся они всего-навсего к мгновению. Никто не может лишиться ни минувшего, ни грядущего. Ибо кто мог бы отнять у меня то, чего я не имею?»

По сути дела, человек смертей не для себя, а лишь для постороннего наблюдателя. Эту простую мысль подтверждает и принцип релятивизма, характерный для современного научного и философского мышления.

Смерть с точки зрения биологии. В биологии смерть трактуется как прекращение жизнедеятельности организма и вследствие этого – гибель индивидуума как обособленной живой системы, сопровождающаяся разложением белков и других биополимеров – основного материального субстрата жизни. Некоторые биологи выделяют понятие частичной смерти, т.е. смерти группы клеток или целого органа (некроза). У одноклеточных организмов – простейших – естественная смерть особи проявляется в форме деления, поскольку оно связано с прекращением существования данной особи и возникновением вместо нее новых двух.

В зависимости от причин, обусловливающих наступление смерти, у высших животных и человека различают: смерть естественную (физиологическую), наступающую в результате длительного, последовательно развивающегося угасания основных жизненных отправлений организма, и смерть преждевременную (патологическую), вызываемую болезненными состояниями организма, поражениями жизненно важных органов (мозга, сердца, легких, печени и др.). Преждевременная смерть может быть скоропостижной, т.е. наступить в течение нескольких минут и даже секунд (например, при инфаркте).

Смерть теплокровных животных и человека связана с прекращением прежде всего дыхания и кровообращения. Поэтому различают два основных этапа смерти: клиническую смерть и следующую за ней биологическую смерть, или истинную. По истечении периода клинической смерти, когда еще возможно полноценное восстановление жизненных функций, наступает биологическая смерть – необратимое прекращение физиологических процессов в клетках и тканях.

В свое время большой интерес вызывало исследование А. Вейсмана продолжительности жизни и смерти, доказывающее целесообразность умирания. Он предложил разделять «живущую субстанцию» на смертную и бессмертную половины. Смертной частью А. Вейсман считал собственно сому, подверженную естественному умиранию. В качестве бессмертной части он рассматривал зародышевые клетки, («зародышевую плазму»), способные при соответствующих условиях развиться в новый организм, создать себе новую сому. С этой точки зрения, умирание многоклеточных сложных организмов является необходимым и естественным процессом, так как при разделении клеток на «сому» и «зародышевую плазму» неограниченная продолжительность жизни индивидуума была бы совершенно нецелесообразной роскошью. Поэтому сома высших организмов умирает вследствие внутренних причин к определенному времени, простейшие же остаются практически бессмертными.

Современный французский эколог А. Жакар отмечает, что смерть – относительно недавнее изобретение природы, появившееся тогда, когда две особи соединяются, чтобы произвести на свет третью. Третья особь – это не первая и не вторая, а новое существо, для которого, как для всего нового в мире, надо «освобождать место». Поэтому, считает А. Жакар, смерть – результат наличия полов: рожая детей, человечество стремится бороться со смертью, но именно потому, что мы рожаем детей, мы неизбежно смертны. В противовес смерти, размножение представляет собой первобытное свойство живой материи, как, например, рост, из которого оно произошло, оно обеспечивает непрерывность жизни.

Современное естествознание приходит к выводу, что установить механизм жизни и смерти органической материи невозможно, используя лишь идеи финитизма (представление, что бытие можно описать с помощью конечного числа неразложимых далее элементов) или рассматривая только отдельные аспекты жизни и смерти. В рамках отдельно взятой «системы отсчета» (например, рассматривая человека с точки зрения химических витальных процессов) исследователи сталкиваются со множеством фактов, необъяснимых в рамках этой системы (например, знаменитый «химический маятник» – обратимые реакции, открытые Белоусовым-Жаботинским: если обратимые реакции в принципе возможны, почему они невозможны в отношении человека?).

Современный немецкий философ Э. Хикель по поводу ограниченности одноуровневого, одностороннего биофизического познания нашего бытия пишет, что любой процесс, любой элемент живого организма связан взаимовлияниями с внутренней и внешней средой, причем не только вещественной природы.

По сути дела, проблема причинности смерти сводится к вопросу, который мучил 3. Фрейда: является ли смерть живого организма запрограммированной в генах или это результат «сбоя», «ошибок» в деятельности организма, приводящих клетки к старению и гибели?

Американский биолог Л. Хайфлик обнаружил предел деления человеческих клеток – 50 раз, после чего гибель клетки неизбежна. Клетку можно заморозить, а затем вернуть в обычное состояние – она точно «припомнит», сколько раз она уже делилась. А. Словников открыл и «счетчик» клеточного деления – причину старения и гибели клетки: при каждом удвоении (размножении) клетки молекулы ДНК становятся чуть короче. Когда укорочение доходит до гена, кодирующего жизненно важную информацию, клетка погибает. Начальная длина и укорочение молекул ДНК в процессе жизни запрограммированы; единственное исключение – половые клетки человека, в которых ДНК копирует полностью всю матрицу, благодаря чему эти клетки бессмертны.

Смерть с точки зрения физики. Самим своим существованием человек в каком-то смысле нарушает второй закон термодинамики. Согласно этому закону, все физические процессы направлены в сторону энтропии, а органическая жизнь возникла явно вопреки энтропийной направленности мира. Любое физическое тело стремится прийти в равновесие с окружающей средой, приблизиться к максимально хаотическому состоянию. В этом смысле цель бытия материи-энергии – максимально равномерное (и в тепловом, и в динамическом смысле) рассредоточение в пространстве.

И в этой стройной логической схеме обнаруживается органическая жизнь, стремящаяся противостоять энтропии, создающая антиэнтропийную модель бытия. Живой организм – упорядоченная структура, с помощью метаболизма (обмена веществ) противостоящая переходу в равновесие с окружающей средой. Но не только с помощью метаболизма. Еще в 1955 г. Э. Шрёдингер возражал против примитивного трактования метаболизма как основы жизни. Пытаясь обнаружить эту основу, он писал, что все происходящее в природе означает увеличение энтропии в той части Вселенной, где это имеет место. Так и живой организм непрерывно увеличивает свою энтропию (т.е. производит положительную энтропию) и постепенно приближается к максимальной энтропии, т.е. смерти. Организм может оставаться живым, только постоянно извлекая из окружающей его среды отрицательную энергию, т.е. то, чем организм питается. В метаболизме существенно то, что организму удается освобождаться от всей той энтропии, которую он вынужден накапливать, пока он жив.

Позже термин «отрицательная энтропия» Э. Шрёдингер заменяет термином «мера упорядоченности»: человеческий организм может противостоять смерти, лишь поддерживая себя на достаточно высоком уровне упорядоченности. Для этого ему нужно извлекать упорядоченность из окружающей среды, дабы компенсировать энтропийные процессы, идущие в клетках. Вот почему живой организм не может питаться химическими веществами в первозданном виде, т.е. находящимися на низкой стадии упорядоченности. Нам для питания необходимо крайне хорошо упорядоченное состояние материи в более или менее сложных органических соединениях.

Почему же мы все-таки умираем, несмотря на то, что можем отлично питаться «органической упорядоченностью»? Дело в том, что противостоянием энтропии в организме заведует специальная программа, заложенная в генах и рассчитанная на определенный срок работы. В упомянутых исследованиях Л. Хайфлика подтвердилась догадка Э. Шрёдингера.

Смерть с точки зрения квантовой механики. Стержень квантовой механики – утверждение, что небольшие количества материи и энергии (кванты) одновременно обладают свойствами частицы и волны и соответственно ведут себя то как частица (корпускула), то как волна. Парадокс в том, что наблюдать оба состояния материи (энергии) в мире сложных крупных объектов одновременно наука не в состоянии, и качество, в котором пребывает измеряемая материя, зависит от наблюдателя (способа измерения).

Гипотетически можно предположить, что мы одновременно являемся и живыми и мертвыми, выбор же состояния зависит от некоего наблюдателя, который находится вне нашей системы.

Смерть с точки зрения психологии – это кризис индивидуальной жизни, последнее критическое событие в жизни человека. Являясь на физиологическом уровне необратимым прекращением всех жизненных функций, имея неминуемую личную значимость для человека, смерть одновременно является и элементом психологической культуры человечества.

Ф. Арьес считал, что установки человека в отношении смерти на определенном этапе исторического развития непосредственно связаны с самосознанием и осмыслением человечеством самого себя. Он выделяет пять этапов изменения этих установок.

Первый этап фиксируется установкой «все умрем». Это – состояние «прирученной смерти», т.е. отношение к ней как к естественной неизбежности, обыденному явлению, к которому нужно относиться без страха и не воспринимать его как личную драму. Второй этап Ф. Арьес обозначает термином «смерть своя»: он связан с идеей индивидуального суда над душой прожившего жизнь и умершего человека. Третий этап, называемый им «смерть далекая и близкая», характеризуется крахом механизмов защиты от неизбежности – к смерти, как и к сексу, возвращается их дикая, неукрощенная природная сущность. Четвертый этап – «смерть твоя», рождающая комплекс трагических эмоций в связи с уходом из жизни близкого человека. Поскольку узы между людьми становятся теснее, кончина близкого воспринимается трагичнее, чем собственная смерть. Пятый этап связан со страхом смерти и самим упоминанием о ней (вытеснение) – это, по Ф. Арьесу, «смерть перевернутая».

Отношение к смерти менялось по нескольким направлениям:

  1. развитие индивидуального самосознания;
  2. развитие защитных механизмов против сил природы;
  3. трансформация веры в загробное существование;
  4. трансформация веры в связь между смертью и грехом, страданием.

Исследуя проблемы смерти, 3. Фрейд ввел понятия «влечения к жизни» и «влечения к смерти». Влечение к смерти – это присущие индивиду бессознательные тенденции к саморазрушению и возвращению в неорганическое состояние. Влечения к жизни и смерти противоположны и едины в одно и то же время. 3. Фрейд видел сходство предложенного немецким генетиком А. Вейсманом деления на смертную сому (тело в узком смысле) и бессмертную (при определенных условиях) зародышевую плазму с идеей влечения к смерти и к жизни.

Э. Кюблер-Росс, разделяющая позиции 3. Фрейда и К.Г. Юнга, утверждает, что смерть во все века и во всех культурах воспринималась человеком разумным как несчастье. Для несознающего разума смерть по отношению к себе самому совершенно немыслима; для бессознательного немыслимо вообразить реальный конец собственной жизни здесь и сейчас, и если эта жизнь должна окончиться, конец всегда связывается с вмешательством внешних сил. Поэтому традиционно смерть ассоциируется с пугающим действием, злым и несправедливым деянием.

Второе, о чем говорит Э. Кюблер-Росс, – это то, что несознающий разум не делает различий между желанием и деянием. Любой человек может пересказать лишенный логики сон, в котором соседствуют противоречащие друг другу события и утверждения – вполне приемлемые в снах, но немыслимые при бодрствовании. Подобно тому как взрослый в своем не сознающем разуме не может отличить желание во гневе убить кого-нибудь от акта убийства, маленький ребенок не в состоянии различить фантазию и реальность. Ребенок, который, рассердившись, пожелал, чтобы мать умерла, из-за того что она не выполнила его просьбу, будет в высшей степени травмирован ее реальной смертью. Он будет всегда повторять себе: это я сделал, я виноват, я был плохим, поэтому мама покинула меня.

Когда люди взрослеют и начинают понимать, что не так всемогущи, чтобы сделать невозможное возможным, страх, а вместе с ним и чувство вины, что они виноваты в смерти дорогого человека, уменьшается. Страх угасает, но в какой-то момент внезапно усиливается. Он ясно виден на лицах людей, идущих по больничным коридорам, или у тех, кто понес тяжелую утрату. Супружеская чета может годами ссориться, но после смерти жены муж начинает сокрушаться, винит себя, плачет в раскаянии и страхе и в результате начинает еще больше бояться собственной смерти.

Возможно, зная это, легче понять соблюдавшиеся столетиями многие обычаи и ритуалы, целью которых было смягчить гнев богов или общества, уменьшить ожидаемую кару – траурные одежды, вуаль, женский плач старинных времен. Всё это способы вызвать жалость к оплакивающему утрату, способы выражения печали, горя, раскаяния. Человек в горе бьет себя в грудь, рвет на себе волосы, отказывается есть, тем самым пытаясь наказать себя и избежать предстоящего вечного наказания или ослабить кару, которой он ждет за смерть любимого человека.

Чувства горя, раскаяния, вины не так далеки от гнева и ярости. Скорбь всегда несет в себе гнев. Поскольку никто не хочет обратить гнев на покойного, эти эмоции часто маскируются или подавляются и служат проявлением скорби или выражаются иначе. Нельзя расценивать подобные чувства как плохие или постыдные, лучше постараться понять их подлинное происхождение как нечто в высшей степени присущее человеку. Например, пятилетний мальчик, потерявший мать, и обвиняет себя в ее исчезновении, и сердится на нее за то, что она покинула его и глуха к его просьбам. Ребенок любит умершего и жаждет его появления, но столь же сильно ненавидит его за свое одиночество.

По мнению Э. Фромма, избавиться от страха перед смертью – все равно что избавиться от собственного разума. В книге «Человек для себя» он пишет: «Сознание, разум и воображение нарушили «гармонию» животного существования. Их появление превратило человека в аномалию, в каприз универсума. Человек – часть природы, он подчинен физическим законам и не способен изменить их; и все же он выходит за пределы природы… Брошенный в этот мир в определенное место и время, он таким же случайным образом изгоняется из него. Осознавая себя, он понимает свою беспомощность и ограниченность собственного существования. Он предвидит конец – смерть. Он никогда не освободится от дихотомии своего существования: он не может избавиться от разума, даже если бы захотел; он не может избавиться от тела, пока жив, и тело заставляет его желать жизни» [и бояться смерти].

Правда, некоторые исследователи считают, что страх смерти не врожденное, а приобретаемое в ходе жизни свойство психики. Л. Уотсон, например, изучая литературу по проблемам психологической реакции человека на смерть, был поражен тем фактом, что страх смерти возникает только у взрослых людей и только у тех, кто имеет время для размышлений на эту тему. В психиатрии, однако, отмечены случаи, когда дети сходили с ума, пытаясь понять, почему молодые иногда умирают раньше пожилых. Боязнь смерти, безусловно, наличествует у детей с достаточно раннего возраста, хотя они могут и не воспринимать смерть адекватно – как окончательное прекращение своего физического существования. Смерть скорее сопряжена в их сознании с понятием физической боли, страдания и т.д.

Если признать за осознанием смерти характер «обучения», то надо отбросить всю теорию эволюции. Для живых существ чувство опасности есть напоминание о возможной гибели. Страх позволяет им выжить. А если б знание о смерти не было бы намертво вбито в гены, то все живое на земле погибло бы, перестав страшиться любых опасностей. Л. Уотсон и сам вынужден отчасти признать это.

Сначала он говорит о том, что не существует фактов, «подтверждающих врожденность страха смерти либо его развития в качестве обязательной составляющей поведения, связанного с умиранием», но затем приводит пример того, как молодые шимпанзе, достигшие определенного возраста, без всякого указания извне или специальной тренировки начинают избегать контактов со змееподобными объектами. Л. Уотсон заключает, что у животных есть врожденное свойство страшиться символов, способных ассоциироваться с опасностью, однако нет ни одного животного с врожденным страхом самой смерти.

Животное не знает смерти как таковой, смерть его волнует только в случае, если становится препятствием к осуществлению заложенных в нем биологических функций. Но это и есть чувство опасности. Таким образом, можно с уверенностью констатировать, что чувство опасности в подсознании животного и человека адекватно страху смерти. Но у человека это чувство осложнено приобретенными в процессе жизни культурными навыками, опытом абстрактного мышления, развитием интуиции. Человек способен воспринимать не только прямую, непосредственную угрозу жизни, но и косвенную, отдаленную, выраженную в любой воспринимаемой им коммуникационной системе. Слова «здесь большая радиация» или «у меня в портфеле бомба» могут вызвать панический ужас, хотя сенсорная система человека при этом об опасности не сигнализирует. Способность к накапливанию опыта восприятия смерти на уровне абстрактного мышления Л. Уотсон и воспринял как свидетельство врожденного отсутствия страха смерти.

Приводя данные исследования умирающих больных, Э. Кюблер-Росс говорит о пяти стадиях изменения отношения человека к собственной смерти. Это стадии отрицания, гнева, торга, депрессии, принятия.

Первая реакция на смертельное заболевание обычно такова: «Нет, только не я, это неправда». Такое первоначальное отрицание смерти очень похоже на первые отчаянные попытки альпиниста остановить свое падение, и это – естественная реакция человека на стресс. Как только больной осознает реальность происходящего, его отрицание сменяется гневом или фрустрацией: «Почему я, ведь мне еще так много нужно сделать?» Иногда вместо этой стадии следует стадия попыток совершить сделку с собой и с другими и выиграть дополнительное время на жизнь.

Когда же смысл заболевания полностью осознается, наступает период страха или депрессии. Эта стадия не имеет аналогов среди переживаний, связанных со внезапной смертью, и, видимо, возникает лишь в тех ситуациях, когда у столкнувшегося со смертью человека есть время для осмысления происходящего. Конечные стадии цикла, предваряющие наступление клинической смерти, одинаковы как при мгновенной, так и при медленной смерти. Если умирающие больные имеют достаточно времени для того, чтобы справиться со своими страхами и примириться с неизбежностью смерти, или получают соответствующую помощь от окружающих, то они нередко начинают испытывать состояние покоя и умиротворенности.

По Л. Уотсону, процесс умирания является самостоятельной фазой развития человека с собственной последовательностью событий, определенными, поддающимися описанию переживаниями и способами поведения. Доказательством того, что эти фазы присутствуют не только у людей, умирающих в результате несчастных случаев или заболеваний, является искусственное вызывание тех же стадий умирания у физически абсолютно здоровых людей. Его исследование восемнадцати убийц, ожидающих смертной казни в тюрьме Синг-Синг, показало, что отрицание смерти (при помощи которого сводились на нет многие проблемы) сменялось гневом или страхом и, наконец (утех, кто имел достаточно времени), спокойной медитативной отрешенностью.

Л. Уотсон считает, что в ходе истории отношение к смерти повторяло последовательность стадий умирания. В человеческой истории было время, когда люди отказывались верить в то, что смерть представляет собой естественное событие, предпочитая возлагать ответственность за нее на какие-либо одушевленные или неодушевленные силы. Это отчетливо проявляется в погребальных обрядах цивилизаций, населявших Дельту (шумеров, ассирийцев, египтян). Затем на ступает период принятия смерти как реального, завершающего жизнь события, характерного для иудейско-эллинских цивилизаций. Далее следует стадия отрицания смерти, попытки преодолеть ее реальность. И наконец, как и при падении с высоты, сегодня цивилизация настолько приблизилась к краю пропасти, что трансценденция является ее единственной защитой от гибели.

В психологии существует понятие «пограничной ситуации» – ситуации, в которой резко обостряется самосознание личности. К. Ясперс называет пограничными моменты непосредственной угрозы жизни, которые активизируют личностное мышление, освобождая его от шелухи коллективного опыта, навязанных моделей поведения. Как раз с этим связан другой интересный феномен – резкое изменение жизненного кредо людей, побывавших в состоянии клинической смерти и имевших опыт «запредельного существования». Американский врач Р. Моуди указывает, что пережитый опыт умирания (люди, побывавшие в состоянии клинической смерти и выведенные из него) производит, как правило, умиротворяющее воздействие. Большинство из побывавших «по ту сторону бытия»:

  • перестают бояться смерти;
  • производят переоценку основных представлений;
  • изменяют образ жизни.

Если раньше, как свидетельствует Ф. Арьес, смерть была рядовым событием, не вызывавшим отрицательных эмоций и не насыщенным личностными смыслами, то современный человек психологически больше вовлечен в проблему смерти: он одновременно и озабочен смертью, и отрицает ее. Но у разных людей смерть вызывает разные реакции: люди, обретшие смысл жизни, имеющие четкие жизненные цели, меньше боятся умереть и способны думать о ней спокойно. Пожилые люди, будучи поставленным перед проблемой конечности жизни через конкретный срок, говорят, что провели бы это время в размышлениях, повседневных делах, общении с близкими, осуществлении духовных практик. Молодые люди перед лицом собственной смерти хотели бы провести это время в путешествиях, в завершении начатых дел.

У людей, которым не грозит немедленная смерть, больше времени на то, чтобы свыкнуться с перспективой смерти. В последние годы жизни многие обозревают свою жизнь в ретроспективе. Такое обозрение выполняет важнейшие функции: человек разрешает в себе старые конфликты, переосмысливает поступки, прощает себе ошибки и даже открывает в себе что-то новое. Смерть открывает перед стареющим человеком необходимую перспективу, и, как ни парадоксально, умирание может быть процессом подтверждения обязательств человека перед жизнью.

Особый вопрос современности, имеющий нравственную подоплеку, – индивидуальное право человека на добровольную смерть и проблема эвтаназии (убийства из милосердия). По некоторым сведениям, 3. Фрейд в 83-летнем возрасте, страдая от многолетнего рака горла, решил, что «жизнь превратилась в сплошную пытку и больше не имеет смысла». Он заключил соглашение со своим врачом, что тот введет ему смертельную дозу морфия, если 3. Фрейд решит, что не в силах больше выносить боль и фрустрацию. Врач выполнил волю 3. Фрейда.

Такой «вызов» преждевременной смерти именуется активной эвтаназией, поскольку он инициирован самим больным, считающим свое состояние невыносимым и безнадежным. Например, американский врач Кеворкян стал центром общественного скандала, поскольку снабжал страдающих болезнью Альцгеймера и другими смертельными недугами пациентов смертельной дозой препарата, который они вводили себе сами нажатием кнопки. Иногда решение об эвтаназии вынуждены принимать близкие больного и врачи. В Америке они руководствуются гарвардскими критериями для установления необратимого прекращения функционирования (смерти) мозга: невосприимчивость и отсутствие реакций даже при использовании болезненных стимулов; отсутствие движений и дыхания; отсутствие рефлексов; ровная линия электроэнцефалограммы; отсутствие притока крови к мозгу и циркуляции внутри него.

Вконтакте

Facebook

Twitter

Одноклассники

Похожие материалы в разделе Возрастная психология:

2.8. Проблема смерти в духовном опыте человечества – SOOCIETY

Проблема смерти встала перед человечеством еще в те времена, когда человек впервые осознал временные пределы своего существования. Отношение к смерти было различным у разных народов и проявлялось, в первую очередь, в религиозных воззрениях.

Смерть — это, несомненно, прекращение бытия человека. Осознание человеком того, что его не станет, он не будет чувствовать, мыслить, не увидит будущего, может стать источником страха и отчаяния. Если же оценивать смерть как переход в иную форму бытия, «вечную жизнь», то факт смерти уже не представляется столь трагичным. Жизнь в этом случае видится как подготовка к смерти, к переходу в иной мир. Именно таково содержание религиозного взгляда на проблему смерти.

Еще в древних языческих культах смерть представлялась как гибель телесного при продолжении существования души. У многих народов был распространен обряд кремации, т.е. сожжения тела умершего. Считалось, что с уничтожением тела душа вместе с дымом быстрее поднимется на небеса. Чтобы задобрить богов, родственники умершего собирались на поминальную трапезу. Запах от приготовленных блюд, поднимаясь к небесам, должен был быть пищей богов, а кушанья доставались людям.

Проблема взаимосвязи души и тела проявилась в традиции мумификации. В древнем Египте существовало поверье, что душа, выходя из тела, обязательно должна была туда вернуться. Подтверждением этому считался сон, во время которого душа якобы покидает тело, летает где-то, а затем возвращается в него. Сны, таким образом, являются воспоминаниями о путешествиях души. Поэтому в Египте тело умершего старались сохранить.» удаляли внутренности, пропитывали различными составами, укладывали в каменные саркофаги. Искусство мумификации в Египте достигло такого мастерства, что некоторые мумии сохранились и по сей день.

Наиболее распространенным способом погребения у многих народов, сохранившимся и по сей день, было предание тела земле. Видимо, изначально этот обряд был связан с намерением уберечь тело умершего сородича от поедания его дикими зверями. Со временем такой обряд принял религиозную окраску: тело предавалось земле, тогда как душа отправлялась в иной мир.

Интересен взгляд на проблему смерти в учении о реинкарнации (переселении душ), наиболее распространенном среди индусов. Согласно ему, со смертью человека его душа переселяется в тело другого человека, в животное или даже в неодушевленный предмет. Вопрос о том, в какую оболочку переселится тело, разрешался в зависимости от праведности жизни человека. Если человек жил достойно, помогал ближним, совершал добрые поступки, то его душа после физической смерти переселится в тело другого человека, может быть, даже занимающего более высокое положение в обществе. Если же, наоборот, человек приносил зло другим, его душа переселится в животное, насекомое, червяка или даже в придорожный камень, который будет лежать на своем месте сотни лет.

Во многих религиях наступление смерти связывается с переходом в иной, «потусторонний», «загробный» мир. В христианстве душа умершего попадает в рай или в ад, в зависимости от того, сколько хорошего и плохого совершил человек при жизни. В верованиях многих древних народов считалось, что человек в загробном мире останется тем же, кем он был при жизни, и ему понадобится все то, чем он пользовался до смерти. Поэтому в могилы клали украшения, оружие, предметы быта. Для погребения египетских фараонов строились пирамиды, в которые помещались все необходимые в жизни царской особы предметы. Стены внутренних помещений пирамиды расписывались сценами из жизни фараона, увековечивающими его деяния. Широко известны захоронения скифов — народа, жившего в древние времена в Северном Причерноморье. В могилы знати скифы клали оружие и разнообразные украшения из драгоценных металлов. В Китае археологами была найдена гробница, в которой обнаружили кроме останков усопшего разнообразные предметы быта, оружие, колесницы и — самое удивительное — несколько десятков глиняных статуй воинов. Уникальность находки состояла в том, что ни одна статуя не была похожа на другую. Видимо, их лепили с реальных людей.

У некоторых народов было принято в могилу вместе с вождями и императорами помещать их слуг, жен, телохранителей, лошадей, собак, которых специально умерщвляли, чтобы похоронить вместе с их хозяином. Считалось, что и в потустороннем мире они также будут верно служить ему, как и при жизни.

Проблема смерти во все времена касалась не только вопроса возможного существования в потустороннем мире, но и того, как человек примет смерть. Конечно, есть разница между смертью в расцвете сил и смертью в глубокой старости, между смертью ради жизни других людей и смертью преступника на эшафоте. Поэтому независимо от исторической эпохи вопрос «Как принять смерть?» был весьма актуальным. Смерть на поле брани всегда считалась почетной. Люди шли на смерть ради свободы, защищая свою родину, своих жен и детей. Из летописи известны слова князя Святослава, сказанные им накануне решающей битвы с византийцами в 971 году: «Да не посрамим земли Русской, но ляжем костьми — ибо мертвые сраму не имут! Если же убежим — срам будет нам». В русской истории таких примеров немало. Русские солдаты шли в бой «За Веру, Царя и Отечество». И это были не пустые слова. Защита Родины от иноземных захватчиков являлась важнейшей целью, ради достижения которой можно было отдать свою жизнь. Во время Великой Отечественной войны наши отцы и деды шли в атаку, бросались с гранатами под танки, закрывали собой амбразуры дотов со словами «За Родину!», а уже затем произносился лозунг «За Сталина!», так как жить без вождя можно, вожди приходят и уходят, а Родина одна, и никакая другая страна ее не заменит. Тем более, что истинный патриот не будет мириться с порабощением своей Родины иноземцами. Самопожертвование ради других людей — высшее проявление героизма. Спасти людей на пожаре, во время стихийного бедствия даже ценой своей жизни — это смерть, достойная восхваления.

Во все времена особым было отношение к людям, принявшим мученическую смерть. Во многих странах такие люди причислены церковью к лику святых. Например, святые великомученики Борис и Глеб, принявшие смерть от Святополка Окаянного, не желавшие допустить братоубийственной войны.

В настоящее время проблема смерти стала актуальна как никогда. В соответствии с демократическими идеалами, все более завоевывающими мир, жизнь провозглашается высшей ценностью. В странах Евросоюза смертная казнь отменена. В статье 20 Конституции Российской Федерации провозглашено право каждого человека на жизнь. Там же определена перспектива отмены смертной казни в России. Сейчас у нас в стране смертная казнь не применяется. Она не выполняет одну из основных функций наказания, а именно, исправление преступника. Как он может исправиться, если его убьют?

Этические и нравственные аспекты проблемы смерти привлекают в наши дни внимание в связи с успехами биомедицинских исследований, в частности в области реаниматологии, занимающейся вопросами возвращения к жизни людей.

Сейчас наряду с безоговорочным признанием права человека на жизнь всерьез обсуждается его «право на смерть». Одни настаивают на неограниченной свободе человека в решении этого вопроса, другие — на отказе в праве на смерть, исходя из общественных и государственных интересов. Человечество всегда боролось за право на жизнь. Все остальные права человека рассматривались как его производные, так как каждое из них обязательно отражало одно из проявлений жизни, необходимость удовлетворения каких-либо жизненных потребностей, интересов, устремлений.

Самоубийство как добровольный уход из жизни во все времена осуждалось обществом и церковью. Самоубийц даже не хоронили на кладбищах. Исключение составили случаи, связанные с нежеланием людей попасть в плен к врагу.

В настоящее время вопрос о жизни и смерти становится вопросом выбора, причем не только самого человека, о жизни и смерти которого идет речь. Возникает проблема, должно ли общество сохранять жизнь человека вопреки его воле. При этом речь идет не о самоубийце, а об умирающем человеке, которому искусственно задерживают наступление смерти. Неслучайно вопрос о разрешении или запрете эвтаназии — безболезненной искусственной кончины страдающего неизлечимой болезнью человека — становится предметом острых дискуссий не только медиков, но и юристов, правозащитников, политиков.

Одни из них, сторонники позиции соблюдения права свободы выбора, считают, что если эвтаназия не приносит вреда другим людям, то вмешательство в решение индивида ускорить наступление своей смерти морально неоправданно. Эвтаназия, таким образом, не должна запрещаться законом.

Противники таких взглядов утверждают, что человеческая жизнь неприкосновенна и поэтому эвтаназию нельзя применять ни при каких обстоятельствах. Они не без основания опасаются, что при эвтаназии возможны злоупотребления со стороны врачей, родственников умирающего или других заинтересованных лиц. Наконец, эвтаназия противоречит принципу «пока есть жизнь, есть надежда». Нельзя также не учитывать возможности ошибочного диагноза врача. Применение эвтаназии в этих случаях приводит к необратимым последствиям. Кроме того, после смерти больного в результате применения эвтаназии может появиться новое лекарство, способное излечить ранее неизлечимое заболевание.

С проблемой эвтаназии связан вопрос о том, что считать смертью человека, дающей право врачу отключить аппараты искусственного поддержания жизни. Одни утверждают, что жизнь человека должна поддерживаться до самого последнего момента, а другие считают возможным констатировать факт смерти и отключить аппараты после гибели коры головного мозга.

Таким образом, проблемы жизни и смерти поднимают медицинские, правовые, моральные вопросы. Биологически человек смертен. Но осознание смертности не должно стать поводом для отчаяния. Наоборот, нужно понять, что людям отводится не так уж и много времени для реализации своего жизненного потенциала и надо использовать это время с пользой и для себя, и для общества.

Вопросы и задания

1. Как рассматривалась проблема смерти в культуре разных народов?

2. Как взгляды на проблему смерти влияли на обряд погребения?

3. Почему у многих народов возникло понятие о душе? Как это про явилось в религиозных верованиях?

4. Охарактеризуйте учение о реинкарнации. Где и почему возникло это учение?

5. В чем состоит вопрос «как принять смерть?» Как с ним было связано поведение людей?

6. Чем объяснить проявления самопожертвования и героизма? Приведите примеры.

7. Кого мы называем святыми? Что повлияло на канонизацию многих святых?

8. В чем состоит актуальность проблемы смерти в современном мире?

9. В чем состоят нравственные проблемы смерти? Что понимают под словами «право на смерть»?

10. В чем состоит взаимосвязь проблемы смерти и проблемы смысла жизни?

2.8. Проблема смерти в духовном опыте человечества

Оценка

2.17. Проблема смерти в философии

жизни, ее еще более счастливым продолжением. Поэтому у людей не было страха перед смертью, зато был страх перед адом, перед физическими страданиями в преисподней. Это нашло свое отражение в изобразительном искусстве средневековья, для которого смерть, по выражению французского историка Жака Ле Гоффа, была «великим отсутствующим». Искусство не знало изображений смерти, но сцены Страшного суда и наказаний грешников в аду были в нем весьма распространенными.

Страх перед смертью появляется в период Возрождения, когда человеком была, наконец, осознана ценность земной жизни, и на первое место вышла задача осуществления личностью своего земного предназначения. Страх перед неизвестным бытием после смерти, «пред страной, откуда не возвращался ни один» человек компенсировал стремлением к достижению славы. Прославиться своими делами, оставить после себя на земле материальное воплощение своих дарований (основанное предприятие, построенное здание, написанную книгу, новую научную концепцию, за которую и на костер можно взойти) – вот что занимало силы и время многих достойных людей той эпохи. И это действительно стало их жизнью после смерти и в материальном воплощении (построенном здании церкви или библиотеки), и в памяти благодарных потомков.

Обратимся теперь к рассмотрению положения, согласно которому смерть есть свойство жизни. Данный подход исходит из понимания смерти как естественного итога всего живого. Такой подход также имеет свою традицию.

Древнегреческий философ Эпикур, живший в 341–270 д. н.э., рассматривая проблему отношения человека к смерти, писал: «Когда мы существуем, смерть еще не присутствует; а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем». Поэтому человек не должен бояться смерти, ведь когда он жив – смерти нет, когда он мертв

– его уже нет. Следовательно, человек никогда не встречается со своей смертью. А если так, то ее и не нужно бояться. Здесь следует отметить, что не мертвые, а живые страдают, когда приходит смерть. С другой стороны, неправильно говорить о смерти как о вознаграждении: ведь подлинное вознаграждение, как и наказание, требует сознательного переживания факта.

Римский поэт и философ Лукреций Кар (99–55 д. н.э.) в поэме «О природе вещей» отмечал: «Вместе с телом родится душа… Вместе растет и под бременем старости вместе же гибнет». Смерть в его произведениях предстает как закономерный итог жизни человека. На этот завершенный, итоговый, «подводящий черту» характер смерти также следует обратить внимание, ибо бывают ситуации, когда смерть является смыслом прожитой жизни и итогом главных целей человека и становится в этом смысле главнее, чем жизнь. И то, за что выступает человек, становится благодаря его смерти еще более убедительным, чем, если бы он поступил другим образом. Примером плодотворной реализации прожитой жизни в смерти стала смерть Сократа по приговору афинского суда.

Мишель Монтень (1533–1592), французский мыслитель, изучая вопрос о смерти, говорил: «Признаем чистосердечно, что бессмертие обещают нам только Бог и религия; ни природа, ни наш разум не говорят нам об этом». Таким образом, смерть понималась скептиком Монтенем как естественный предел человеческого существования, но рубеж, за которым нет ничего.

Рене Декарт, в отличие от Монтеня, не скептичен, – он безжалостен. Уподобляя человека механизму, он провозглашал, что смерть никогда не наступает по вине

Проблема критериев смерти человека и морально-мировоззренческое понимание личности. Биологическая и клиническая смерть. Проблема «смерти мозга»

Тема 9. Смерть и умирание. Этические проблемы эвтаназии.

Понимание смерти и умирания в различных культурно-философских традициях.

Смерть не просто естественна, она желанна. После смерти человека могут ожидать три варианта судьбы: мгновенное перерождение (так называемое переселение душ, сансара), попадание в ад (до вселения в новое тело), уход в нирвану. Учение о переселении душ, еще до Будды существовавшее в брахманизме, говорит, что душа человека, согласно закону кармы, проходит бесконечный ряд переселений, причем воплощается не только в людях, но и в растениях и животных. Некоторым дано воплощаться в царях, брахманах и небожителях.

Умирая, личность (душа) распадается на сканды (составные элементы), но при следующем воплощении сканды вновь собираются определенным образом, сохраняя единство души. Правильная ее «сборка» обеспечивает непрерывность сущностного бытия личности, независимо от того, в какую материальную оболочку попадет душа после очередного перевоплощения.

Человек должен стремиться прервать цепь переселений, дабы слиться с богом-творцом Брахмой (в брахманизме), уйти в нирвану (в буддизме). Сделать это можно только вступлением на «восьмеричный путь» праведной жизни.

По меткому замечанию Л. Борхеса, перевоплощение для западного сознания – понятие в первую очередь поэтическое, в то время как для буддиста перевоплощается не душа (в христианском понимании), а карма – особая ментальная структура, способная на бесчисленное количество трансформаций.


Смерть с точки зрения христианства. В Псалмах и книгах пророков смерть определяется такими понятиями, как «тишина», «молчание», «страна забвения», «прах», «бездна». В этих понятиях очень характерно проявлено ветхозаветное отношение к смерти как к уничтожению возможности любого действия. Но все же есть и надежда на воскресение; о ней говорится в книге Исайи (26; 19), в книге Иова (19; 25), у Иезекииля (37; 9-14).

Для христиан понятие смерти не исчерпывается чисто физическим смыслом, возвращением в прах. В православной богословской традиции смерть определяется двояко: как телесная и как духовная. Телесная смерть состоит в том, что тело лишается души, которая оживляла его, а духовная в том, что душа лишается благодати Божией, которая оживляла ее «высшею духовною жизнию». Душа также может умереть, но не так, как умирает тело. Тело, когда умирает, теряет чувства и разрушается; а душа, когда умирает грехом, лишается духовного света, радости и блаженства, но не разрушается, а остается в состоянии мрака, скорби и страдания.

О смерти как наказании за грехопадение говорится во многих книгах Священного писания.

Смерть с точки зрения ислама. Ислам утверждает, что физическая кончина не является итогом человеческого существования. Смерть переводит душу и тело в иные ипостаси. В послекораническое время в исламе сложилось представление, что между смертью и Судным днем, когда Аллах будет окончательно решать судьбы всех людей, существует промежуточное состояние «барзах» («преграда») (Коран, 23:100/102). В этом промежутке тела умерших все еще обладают способностью чувствовать, хотя и находятся в могилах, а души умерших попадают либо на небеса (души мусульман), либо в колодец Барахут в Хадрамауте (души неверных).



В исламе есть специальный термин «азабалкабр» – «могильное наказание», означающий малый суд над людьми сразу после смерти. Могила в этом плане – аналог христианского чистилища, где определяется превентивное воздаяние – наказание или награда. Если умершему положена награда, то могила становится преддверием (лугом) райского сада, если наказание – преддверием (ямой) ада. Похороненного в могиле допрашивают два ангела – Мункар и Накир; они же, исполняя волю Аллаха, оставляют тела праведных наслаждаться покоем до Дня воскресения, грешников наказывают мучительным давлением, а иноверцев бьют по лицу и спинам (Коран, 8:50/52).

Философы Рима и Греции возвели смерть на пьедестал. Хорошей смертью считалась смерть героя или свергнутого императора, который бросается на меч или бьет себя в грудь кинжалом.

Христианская философия в лице ранних отцов церкви активно противопоставляла смерть жизни, причем не в пользу второй. Желая смерти, христианин, тем не менее, не должен был относиться к ней свысока, и Блаженный Августин критиковал стоиков за их пренебрежение к страху перед смертью. Христианство не отрицало необходимости избавляться от страха перед смертью, но этот страх должен был трансформироваться в торжественный ужас перед Божьим судом.

Но даже столь мощная вера, как христианство, не могла до конца истребить в человеке бессознательную боязнь физической гибели, и во все века теологи и мыслители христианства заостряли психологическую проблему преодоления страха и отчаяния перед смертью (например, С. Кьеркегор в работе «Болезнь к смерти»).

В европейское средневековье к страху смерти примешивался страх перед миром мертвых, который присутствовал в сознании людей столь же реально, как и мир живых. Персонификации «того света», их активное «вмешательство» в существование живущих, «явления» мертвецов, с одной стороны, усиливали ужас перед загробным миром, а с другой – придавали ему знакомые черты, психологически сближая два измерения бытия.

В XVII в. рационализм в какой-то мере позволил преодолевать страх загробного небытия с помощью науки, в частности математики. Символом такой философии может служить Б. Спиноза, доказывавший существование Бога и совершенного добра при помощи математических аргументов.

В эпоху Просвещения человеческое сознание изображали как пустой сосуд, в который опыт вливает содержание жизни, в том числе и осмысление смерти. Психологические нюансы процесса зависели от мировоззренческой ориентации. Так, деисты, в отличие от христиан, отрицали изначальный грех (зло) человеческой природы, за который и следует расплата – смерть. Напротив, они считали, что человек от природы добр и только среда обитания, несовершенные общественные отношения озлобляют его. А значит, смерть не является возмездием, и можно не бояться ни смерти, ни адских мук, ни божественного воздаяния за проступки.

В XIX в. А. Шопенгауэром была сформулирована проблема «истинности» смерти, «подлинности» небытия, понятого как небытие вечно живущей Воли, и этот взгляд сменил традиционный для европейской культуры вопрос об истинной жизни – он был дискредитирован тем, что сама жизнь была объявлена предельным воплощением всякой неистинности.

Ф. Ницше, заменив «волю к жизни» «волей к власти», пытался преодолеть страх перед стеной, отсекающей шум и ярость жизни. Смерть для него – не аморфное существо, а катализатор действия, гениальный спарринг-партнер на ристалище мира, побуждающий человека напрягать все жизненные силы.

Л. Шестов писал о проблеме «естественности и неестественности» смерти, цитируя Платона в том, что философия есть приготовление к смерти.

Философские школы и течения XX в. понятие смерти связали с понятием времени. Для конкретного человека время – скорее, психологическая, чем физическая категория, и в этом смысле главное свойство времени парадоксально – оно обладает бесконечным количеством конечных отрезков, что делает субъекта, воспринимающего время, фактически бессмертным. Идея, что жизнь – это «только миг между прошлым и будущим», восходит к Марку Аврелию, который писал: «Самая продолжительная жизнь ничем не отличается от самой краткой. Ведь настоящее для всех равно, а следовательно, равны и потери – и сводятся они всего-навсего к мгновению. Никто не может лишиться ни минувшего, ни грядущего. Ибо кто мог бы отнять у меня то, чего я не имею?»

По сути дела, человек смертей не для себя, а лишь для постороннего наблюдателя. Эту простую мысль подтверждает и принцип релятивизма, характерный для современного научного и философского мышления.

Проблема критериев смерти человека и морально-мировоззренческое понимание личности. Биологическая и клиническая смерть. Проблема «смерти мозга».

Проблема смерти — это проблема по существу своему морально-религиозная и медицинская. И если религия и мораль — это своеобразная «метафизика» человеческой смерти, то «физикой» ее является медицина. На протяжении веков в христианской цивилизации они дополняли друг друга в процессе формирования траурных ритуалов, обычаев, норм захоронения и т.п. Медицинские гигиенические нормы и признание возможности ошибок при диагностике смерти (случаи мнимой смерти и преждевременного захоронения) разумно сочетались с обычаем христианского отпевания и захоронения на третий день после смерти.

Медицинская диагностика смерти, связанная с констатацией прекращения дыхания и остановкой сердцебиения, была непротиворечиво связана с христианским пониманием сердца и дыхания как основах жизни. Не удивительно, что первые научно обоснованные попытки оживления умерших были связаны с восстановлением дыхательной способности и функции кровообращения. Так, например, в 1805 году доктор Е. Мухин предлагал с целью оживления мнимо умерших вдувать в легкие воздух с помощью мехов. К началу XIX века во многих странах Европы ставился вопрос о новом определении смерти, которая связывалась уже с отсутствием эффекта реакции организма на искусственное дыхание.

В XIX веке началось бурное развитие медицинских технических средств, которые успешно использовались для более точной констатации смерти и одновременно проходили испытания новых способов оживления организма. В России первая удачная попытка оживления сердца, извлеченного из трупа человека, была произведена в 1902 году доктором А.А. Кулябко (Томский университет). В 1913 году Ф.А. Андреев предложил способ оживления собаки с помощью центрипетального введения в сонную артерию жидкости Рингер-Локка с адреналинам. В 20-е годы был сконструирован первый в мире аппарат для искусственного кровообращения. Он был назван его создателем С.С. Брюхоненко и С.И. Чечелиным «автожектор». В годы Великой Отечественной войны В.А. Неговский и его коллеги разрабатывали «комплексную методику оживления» организма. Одновременно происходило детальное изучение процессов конечных стадий жизнедеятельности. Неговский выделял пять стадий умирания — преагональное состояние, терминальная пауза, агония, клиническая и биологическая смерть.

Различение клинической смерти (обратимого этапа умирания) и биологической смерти (необратимого этапа умирания) явилось определяющим для становления реаниматологии — науки, изучающей механизмы умирания и оживления умирающего организма. Сам термин «реаниматология» был впервые введен в оборот в 1961 году В.А. Неговским на Международном конгрессе травматологов в Будапеште.

Формирование в 60-70-е годы реаниматологии многие считают признаком революционных изменений в медицине. Это связано с преодолением традиционных критериев человеческой смерти — прекращения дыхания и сердцебиения — и выходом на уровень принятия нового критерия — «смерти мозга». Коренные изменения, вносимые достижениями медицинской науки во временное и качественное измерение смерти, оборачиваются ростом этической напряженности врачебной деятельности. В каждом ли случае реанимационные процедуры являются наилучшим исходом для пациента? Безусловно, комплекс технических средств для поддержания жизни дает возможность предотвратить смерть ряду больных, но в то же время для других это «поддержание» оказывается лишь способом продления умирания.

Реанимация — это непосредственное олицетворение научно-технических достижений человека. Однако между человеком и техническими средствами, им созданными, возникает достаточно жесткая взаимосвязь. М. Хайдеггер приводит такое сравнение: «Техническое, в самом широком смысле слова, есть ничто иное как план«, созданный человеком, но который, в конце концов, вынуждает человека к действию, независимо от того, желает он того, или уже нет» [1].

Отделения интенсивной терапии современных больниц оснащены новейшими установками, делающими возможными различные реанимационные процедуры.

Система здравоохранения, оснащенная этой техникой, уже не способна отказаться от ее применения, часто превращая своих пациентов в бесправные жертвы. Грань между поддержанием жизни и продлением умирания становится такой тонкой, что смерть оказывается длительным механизированным процессом умирания, который технологически можно продлить до 10 лет.

Говоря о коматозных больных, профессор Б.Г. Юдин очень метко называет период между состоянием «определенно жив» и «определенно мертв» — «зоной неопределенности».

В этой «зоне» типичны такие суждения врачей: «Человек еще жив, но он без сознания, необходимо дождаться его физической смерти от голода, инфекции», или, что одно и тоже, «человек мертв, но он еще дышит, необходимо прекратить дыхание». В границах новых достижений медицины бьющееся сердце и дыхание — не есть признаки жизни. Констатация «смерти мозга» определяет личностную смерть, в границах которой допустима «растительная» (на клеточном уровне) жизнь. Новые медицинские постулаты с большим трудом адаптируются в общественном сознании, для которого очень странно суждение о том, что смерть констатирована, но человек ещё дышит.

Современной медицине соответствует современный образ человека как прежде всего разумного существа, чему соответствует и новый критерий его смерти — «смерть разума» или «смерть мозга», или «неокортексовая смерть», т.е. невыполнение мозгом своих функций мышления, рассуждения, контакта с людьми. Родственники пациента, оказавшегося в «зоне неопределенности», должны выйти на уровень новых, соответствующих происходящему в медицине, ориентиров.

Действительно, «зона неопределенности» оказывается в буквальном смысле слова вне пространства библейских этических заповедей. Шестая заповедь «не убий» в этой зоне не работает, ибо в терминах традиционой морали — это «зона» неизбежного убийства или «отказа от жизнеподдерживающего лечения». Но кто должен принимать и осуществлять решение о смерти человека?

Технические достижения требуют предельно рационального отношения человека к своей смерти. Рациональное отношение к смерти предполагает практически юридическое оформление ответов на вопросы, как Вы хотели бы умереть, кто должен принимать решение в соответствующей ситуации, насколько строго и кем должна выполняться Ваша воля.

Пытаясь освободить от моральной и юридической ответственности невольных исполнителей «воли зоны» — врачей, общество обращается к принципу эвтаназии — умышленному, безболезненному умерщвлению безнадежно больных людей.

Признаки клинической смерти:

  • 1) отсутствие пульса на сонной или бедренной артерии;
  • 2) отсутствие дыхания;
  • 3) потеря сознания;
  • 4) широкие зрачки и отсутствие их реакции на свет.

Поэтому, прежде всего, необходимо определить у больного или пострадавшего наличие кровообращения и дыхания.

Признаки биологической смерти:

  • 1) высыхание роговицы;
  • 2) феномен «кошачьего зрачка»;
  • 3) снижение температуры;.
  • 4) тела трупные пятна;

5) трупное окоченение

Проблема жизни, смерти и бессмертия в духовном опыте человечества — Студопедия

Человек – единственное живое существо, осознающее свою смертность. Поэтому проблема жизни и смерти занимает важнейшее место в общественном сознании, прежде всего в философии и религии. Интерес к этой проблеме возник в глубокой древности. В истории философии сложились различные подходы к ее пониманию.

Для ранней античной философии характерен космоцентричный подход к пониманию проблемы жизни и смерти. Смерть здесь воспринимается не как конец бытия, а только как метаморфозы вещей и живых существ внутри вечного, гармоничного и неизменного Космоса.

На более поздних этапах развития античной философии интерес переместился от проблем космоса к проблемам человека, его места и роли в мире. В этот период сложились две основные линии в представлениях о жизни и смерти: материалистическая и религиозно-идеалистическая.

Древнегреческие атомисты Демокрит и Эпикур выражали материалистические взглядына данную проблему. Они не признавали никакой другой реальности, кроме мира, в котором живет человек. А этот мир состоит из атомов и пустоты. По их мнению, душа после смерти так же, как и тело, распадается на атомы и прекращает свое существование. В то же время Демокрит утверждал, что атомам присущи такие свойства, как теплота и чувствительность. Эти свойства неуничтожимы, а значит, неуничтожимы и атомы; поэтому после с прекращением существования конкретной индивидуальной души атомы не уничтожаются и могут войти в состав новой души. Эпикур, также отрицая бессмертие души, считает необходимым для счастливой жизни преодоление страха перед смертью. «…самое ужасное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения. Когда мы есть, ее еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже не существует», — говорил философ.



Религиозно-идеалистическая линия в понимании проблемы жизни и смерти восходит к философии Сократа и Платона. Сократ считал, что земная жизнь является подготовкой к вечной жизни после смерти, но это вечное блаженство нужно заслужить достойным поведением. Платон в своих диалогах «Тимей», «Федр», «Федон» разрабатывает учение о бессмертной душе, которая заключена в смертном теле. Он утверждал, что посредством души смерть переходит в жизнь, как переходят одна в другую все противоположности, и доказывал это следующим образом. Во-первых, если бы душа погибала, то все давно умерло бы и на земле воцарилась смерть. Во-вторых, душа, освобожденная от тела, познает в неземном мире идеи блага, красоты, справедливости, и поэтому может распознавать их в земных вещах (ведь в земном мире красота и др. не существуют в материальном проявлении, и на основе только земного опыта душа не смогла бы познать ее). Из учения Платона о бессмертии души вытекают определенные этические выводы. Если бы существование души прекращалось со смертью тела, то люди были бы избавлены от возмездия за свои пороки. Только добродетельная душа может рассчитывать на вечное блаженство в неземной жизни, поэтому человек при жизни должен стремиться к воздержанности и добродетели. Античные авторы свидетельствуют, что учение Платона было настолько влиятельным, что некоторые люди, прочитав его диалоги («Федон»), спешили уйти из жизни, желая поскорее созерцать дивный мир идей. Взгляды Сократа и Платона предвосхитил христианские представления о бессмертии души.


Теоцентризм Средних веков обесценивает естественные радости земного существования, считая их греховными. Аскетизм считался высшей добродетелью в человеческой жизни. Религия рассматривает смерть человека как конец его земной, плотской, греховной жизни и переход к жизни вечной, духовной. С утверждением христианства тема жизни и смерти надолго перемещается из философии в область религии.

Антропоцентризм эпохи Возрождения и Нового времени провозгласил смыслом человеческой жизни не стремление к бессмертию, а возможность достижения счастья в земном мире на основе рационального познания и преобразования реальной действительности. Философы Нового времени не уделяли теме смерти пристального внимания, полагая, что посмертный удел души является предметом не науки, а религии.

Возрождение интереса к проблеме жизни и смерти приходится на вторую половину XIX – ХХ вв.

В русской религиозной философии конца XIX – начала ХХ вв. сложился своеобразный подход к проблеме жизни, смерти и бессмертия человека. Яркое выражение он нашел в философии русского космизма. Основоположник космизма Н.Ф. Федоров считал смерть главным злом на Земле, поэтому целью человечества, «общим делом» всех людей, по мнению философа, должно стать преодоление смерти и воскрешение умерших предков. Во взглядах Н.Ф. Федорова сплелись воедино религиозные и естественнонаучные представления. С религиозной точки зрения, он рассматривал воскресение Христа как пример, которому должны последовать все люди, но в достижении этой цели рассчитывать надо не на чудо, а на прогресс науки, на разум. Идеи Н.Ф. Федорова оказали влияние на взгляды основоположника философии всеединства В.С. Соловьева. Проблема смерти и бессмертия занимает значительное место в его работе «Смысл любви». Отношение В.С. Соловьева к этой проблеме может быть понято только с позиций идеи всеединства. По мнению В.С. Соловьева, смерть ставит человека на один уровень с животными, стоящими на более низкой ступени эволюции. В то же время он видит и положительную сторону человеческой смертности. Для «пустой и безнравственной» жизни «какой-нибудь светской дамы, или какого-нибудь спортсмена, или карточного игрока» смерть «не только неизбежна, но и крайне желательна». Но такую же несовместимость с бессмертием он видит и в жизни великих людей, гениев: бессмертие их произведений потеряло бы всякий смысл при бесконечном продолжении существования их авторов: «Можно ли представить себе Шекспира, бесконечно сочиняющего свои драмы, или Ньютона, бесконечно продолжающего изучать небесную механику, не говоря уже о нелепости бесконечного продолжения деятельности… Александра Великого или Наполеона». В бессмертии, по мнению Соловьева, нуждается только истинная любовь. А истинная любовь, с позиций концепции всеединства, не только предполагает соединение одного человека с другим и «восполнение» ими друг друга, но и приближает тем самым к объединению всего человечества, т.к. благо одного человека неотделимо «от истинного блага всех живущих». Но для полного «увековечения» всех индивидуальностей необходимо, чтобы человечество впитало в себя божественную идею и на ее основе установило единство с природой, установило всеобщую мировую гармонию.

Взгляды на проблему жизни, смерти и бессмертия в творчестве русских мыслителей являются глубоко своеобразными и принципиально отличаются от идей представителей западной философии. Особое место эта проблема заняла в творчестве представителей «философии жизни» и экзистенциализма.

Основоположник «философии жизни» А.Шопенгауэр утверждал, что человеку лишь кажется, что его жизнь – это подлинное существование; на самом деле истинным и вечным существованием обладает лишь мировая воля – начало и конец мимолетных индивидуальных существований. Смысл жизни каждой индивидуальной воли – стремление к счастью, но жизнь никогда не дает полного удовлетворения желаний, что формирует негативное отношение к самой жизни. В моменты страданий человек острее чувствует, что он живой, а чувство удовлетворенности, напротив, усыпляет ощущение жизни. Поэтому «наше существование счастливее всего тогда, когда мы его не замечаем, отсюда следует то, что лучше было бы совсем не существовать». По мнению Шопенгауэра, наш страх перед смертью преувеличен, он объясняет это с позиций субъективного идеализма. Страх смерти порождается представлением, будто «я» исчезнет, а мир останется. На самом деле, по мнению Шопенгауэра, наоборот: исчезает мир, который существует только в нашем представлении, а воля – основа человеческой жизни – остается. Смерть не тождественна полному исчезновению, т.к. воля неуничтожима. Смерть прекращает существование индивида, но не прекращается существование рода или вида. Природа заботится о сохранении рода, а не индивида – и в этом решение проблемы бессмертия.

Представитель экзистенциализма М.Хайдеггер считал, что особенность человеческого существования заключается в том, что это понимающее существование. Человек осознает то, что он есть, только благодаря тому, что он осознает свою смертность, т.е. то, что он может не быть. Смерть придает очертания жизни, определяет ее. Жизнь – это существование к смерти. Своя смертность открывается человеку через состояние страха. Человек стремится к спокойному, равнодушному представлению о смерти, и тем самым обрекает себя на «неподлинное существование», т.е. на неспособность к свободному и осознанному самоопределению в мире.

Проблема смерти является основной в «Мифе о Сизифе» другого представителя экзистенциализма, А.Камю. Камю писал: «Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, – значит, ответить на фундаментальный вопрос философии». Вопрос о самоубийстве Камю связывает с проблемой смысла человеческой жизни, ценности существования. По его мнению, мир чужд человеку, безразличен к его стремлениям. Когда человек начинает это осознавать, он приходит к выводу об абсурдности существования. Человеческий разум не в состоянии понять, для чего существует мир. Если бы мир мог быть понятым, если бы он не был безразличен к человеку, то мыслям о самоубийстве не было бы места. Самоубийство – свидетельство абсурдности мира, противостояния мира и человека, которое может быть устранено только с устранением одной из сторон. Но, по мнению Камю, самоубийство – это ложный путь, оно только утверждает бессмысленность бытия. Решение проблемы не в уходе от жизни, а в бунте против нее. Величие человека проявляется в мужестве жить в этом бессмысленном мире.

Тема жизни и смерти является одной из основных в философии. Кроме названных мыслителей, она нашла свое глубокое осмысление и оригинальное решение в творчестве Гегеля, Ф.Ницше, К.Ясперса, З.Фрейда, Э.Фромма, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и др.

Решение проблемы жизни и смерти тесно связано с пониманием проблемы смысла человеческого бытия. В решении вопроса о смысле жизни можно выделить несколько основных подходов:

-смысл жизни в самой жизни;

-смысл жизни лежит за ее пределами, земное бытие лишь подготовка к истинной, вечной жизни;

-смысл жизни создается самим человеком и проявляется в деятельности, достижениях отдельного человека, в прогрессе общества в целом.

Вращающийся пляжный мяч смерти. Проблема

Hey Rack,

Прошу прощения, но у вас был неправильный файл, это был не лист заставки, это был лист рабочего стола, который мне дал Linc.

Я хотел сообщить вам, что вернулся в Time Machine и просмотрел ее во времени. Оказывается, (com. Apple.screensaver.plist (LOCKFILE) всегда был там. Я сказал вам, что файл, который вы мне дали (apple.screensaver.plist), вернулся как файл блокировки, но я полностью вернулся к 14 ноября 2012 г. и это (com.apple.screensaver.plist (LOCKFILE) всегда был там.

Чего не произошло, так это того, что файл com.apple.screensaver.plist никогда не создавался повторно (тот, о котором вы мне рассказывали), и мне пришлось вернуть его, восстановив через Time Machine.

Итак, оказалось, что есть 2 файла

com.apple.screensaver.plist (мне пришлось восстанавливать через Time Machine)

com.apple.screensaver.plist (LOCKFILE) Я обнаружил, что всегда был там, потому что я вернулся в time, и я подумал, что файл, который вы мне дали, вернулся с добавленным файлом блокировки, но на самом деле есть 2 файла заставки.

Произошло то, что в (desktop & screensavers pref) вы должны были дать мне список рабочего стола, потому что проблема не в заставке.

Что случилось, так это то, что на левой панели, хотя я никогда не использовал iPhoto и на нем нет изображения. Его функции (панель источника), как в приложении, отображаются на рабочем столе, если вы хотите добавить изображения, даже если вы никогда не использовали iPhotos в качестве рабочего стола, список источников, как в приложении, автоматически помещается туда либо iCloud, либо, возможно, обновление системы, даже если вы никогда не использовали iPhoto.Я открывал приложение раньше, но у меня нет даже цифровой камеры.

В любом случае вот что вызывает проблему. Как и в приложении, у pref есть список источников iPhoto на левой панели.

События

Места

Последний импорт

Это может вызвать громкие дополнения ЧТО ??????????????? Это убийца. К списку источников добавлен фильм iTunes. Я щелкнул по событиям, местам, лицам, последнему импорту и т. Д. И т. Д., И поскольку у меня ничего нет в iPhoto, он ничего не делал, кроме второго, когда я щелкнул. Могут появиться громкие дополнения, мяч снова начал вращаться, и он сказал (ищу изображение ), и все обои Mac по умолчанию исчезли с экрана, мяч начал вращаться, и экран снова сказал, что нужно искать изображение.

Мяч, вероятно, крутится вечно, потому что он ищет изображение, вероятно, в iTunes, хотя на самом деле ничего не находит и крутится вечно, потому что этот дурацкий фильм смешан с iPhoto, и он не может найти изображение, потому что обложка фильма находится в iTunes поэтому он продолжает искать вечно.

Что-то здесь определенно перепутали. Этот фильм не должен быть частью исходного списка iPhoto, смешанного с событиями, местами, лицами и хорошо вы понимаете, о чем я. поэтому, поскольку я даже не использую iPhoto, когда я нажимал на все остальные вещи, он ничего не делал, но когда я нажимал на этот фильм (который никогда не должен смешиваться с ним в первую очередь), естественно, он снова запустил шар смерти.Поэтому я вынужден был уйти и снова начал исправлять. Пока я не нажимаю на этот фильм, я в порядке.

Теперь нужно выяснить, что делает этот фильм, когда его там не должно быть, и как мне от него избавиться?

Пытался удалить, но не могу.

В любом случае спасибо за вашу помощь. Итак, теперь это работает, но есть вторичная проблема, связанная с добавлением дополнительных фильмов в мой список источников iphoto. Это одна большая путаница, и теперь мне нужно решить, как от нее избавиться.

Этого фильма даже не должно быть. Его даже нет, когда я открываю приложение iPhoto.

Сделайте мне одолжение? Перейдите в то место, которое вы мне дали, дайте мне знать и подтвердить, что есть 2 файла заставки, один без файла блокировки и один с файлом locfile в конце, пожалуйста. Проверьте это для меня на своем компьютере и ответьте мне, что хорошо? Спасибо!

Спасибо!

.

неудачных казней | Информационный центр по смертной казни

Закрыть поиск

Ищи:

Поиск

Меню

Поиск

  • Около

    • Персонал и Совет директоров
    • О нас
    • DPIC в СМИ
    • Свидетельство DPIC
    • Пресс-релизы
  • Для СМИ
  • Ресурсы

    • Публикации и свидетельские показания
    • Сайты по теме
    • Подкасты DPIC
    • Отчеты DPIC
    • Новые голоса
    • En Español
  • Для преподавателей
  • Информационный бюллетень
  • Пожертвовать
  • Эл. адрес

  • Facebook

  • Twitter

Домой

  • Политические вопросы

    • Произвол
    • Стоимость
    • Сдерживание
    • Невинность
    • Умственная отсталость
    • Международный
    • Молодь
    • Психическое заболевание
    • Гонка
    • Представительство
    • Альтернативы приговора
    • Семьи жертв
  • Факты и исследования

    • Информационный бюллетень
    • Милосердие
    • Преступления, наказуемые смертью
    • Отчеты DPIC
    • История смертной казни
    • База данных Innocence
    • Количество убийств
    • Общественное мнение
    • Недавняя законодательная деятельность
    • Религия
    • Данные о приговоре
    • Студенческий научный центр
    • Верховный суд США
  • Казни

    • Обзор казней
    • Предстоящие казни
    • База данных выполнения
    • Способы исполнения
    • Неудачные казни
    • Смертельная инъекция
  • Камера смертников

    • Обзор камеры смертников
    • Условия в камере смертников
    • Иностранные граждане
    • Коренные американцы
    • Время в камере смертников
    • Женщины
  • Государственная и федеральная информация

    • Штат за штатом
    • Федеральная казнь
    • Военный
  • Домой


  • Политические вопросы

    • Произвол
    • Стоимость
    • Сдерживание
    • Невинность
    • Умственная отсталость
    • Международный
    • Молодь
    • Психическое заболевание
    • Гонка
    • Представительство
    • Альтернативы приговора
    • Семьи жертв

  • Факты и исследования

    • Информационный бюллетень
    • Милосердие
    • Преступления, наказуемые смертью
    • Отчеты DPIC
    • История смертной казни
    • База данных Innocence
    • Количество убийств
    • Общественное мнение
    • Недавняя законодательная деятельность
    • Религия
    • Данные о приговоре

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.