Его гений состоит в том что он первый какая концепция: Основные теории гениальности | Genvive

Основные теории гениальности | Genvive

Sacred geometry. Genius

Гений (от лат. genius — дух)  представляет собой явление планетарного масштаба и его разгадка соизмерима с раскрытием самых таинственных загадок Бытия, с выявлением наиболее универсальных законов строения и развития мира. Гений – это пробуждение глубинного творческого — Я, достижение человеком своей истинной творческой индивидуальности, в которой вселенское и универсальное находит свое уникальное, самобытное выражение. Гений переосмысливает и пропускает через себя достижения предыдущих эпох  и создает новые самобытные  произведения и  смыслы.
Сущность гения содержится в его произведениях, которые всегда больше самого творца. Как самостоятельные органические целостности, они обретают самостоятельную жизнь и развитие, бесконечно возрождаясь, насыщаясь новыми красками и смыслами вследствие духовного резонанса с потомками. В этом смысле можно сказать, что  гений — это человек,  который   своей  жизнью и творчеством  оказал   влияние  на ход  истории,  утвердил  новое  видение   мира  и  раскрыл  его  новые   смыслы, создал  новые  парадигмы,  концепции  направления  в  науке и искусстве .
Критерием гениальности является величина проекции творчества личности  на траекторию культурно-творческой эволюции, показывающей насколько вклад гения продвинул и приблизил человечество, культуру и сам мир к идеальному целому.
Гениальность – онтологична, она пронизывает все уровни и формы движения материи. «Она редка только в больших дозах, а в малых — рассеяна повсюду» (М.А. Блох). Гений персонифицирует универсальные закономерности творческой природной и социо-культурной эволюции, отражает сущность своей Эпохи и выражает в своем творчестве Дух времени. «В гении природа говорит свое последнее слово. Эволюция природы начинается с химических элементов и оканчивается в душе гения» (П.К. Энгельмейер).
Проблема раскрытия сущности гениальности состоит  неисчерпаемости, потенциальном богатстве как самой личности, так и ее  жизненного мира–Универсума, а также ее сущностного способа  существования и выражения — творчества. Сущность гениальности отражает и выводится из самых фундаментальных и всеобщих  принципов и законов строения и развития Универсума.
В то же время любое приближение к раскрытию сущности гениальности, которая является высшим уровнем развития человека, позволяет найти ответы на ряд ключевых вопросов, возникающих в теории личности и творчества.  Нахождение истинной сущности гениальности позволяет преодолеть теорию дв

Основные тенденции эволюции понятия «гений» в немецкой докантовской философии

Статья подготовлена в рамках НИР Санкт-Петербургского государственного университета «Университетская философия в контексте социальных процессов: интеллектуальная история и коллективная биография»

проект № 23.38.328.2015.

Как известно, одним из наиболее важных понятий классической эстетики 1 является понятие «гений». Именно «концепция гениальности» выступает в рамках традиционной эстетики в качестве основы для описания акта художественного творчества. При этом концептуальное ядро понятия «гений» и стоящая за ним философская теория художественного творчества сформировались к началу XIX в. по преимуществу в русле немецкого идеализма. Именно творчество Канта, Фихте, Шеллинга, Гумбольдта, Гегеля, философов-романтиков заложило основы понимания искусства и художественного творчества, которое оказалось господствующем для европейской философии XIX-XXI вв. В свою очередь роль своего рода катализатора «теории гениальности» выполнило творчество И.Канта. Хорошо известно, что именно на кантовскую трактовку понятия «гений» ориентировались как романтики, так и представители спекулятивной, «профессорской», по выражению А.Шопенгауэра, философии. При чем это влияние выходит даже далеко за рамки эстетики как таковой. К примеру, между фихтевским пониманием философского творчества и кантовской теорией гениальности можно найти очевидное родство и даже своего рода преемственность.

В этой ситуации важно понимать аутентичное содержание понятия «гений», для чего незаменимую роль играет его историко-философская археология, которая позволяет вскрыть смысловое ядро концепции, которую оно формируют. Это также дает возможность понять, что лежит в основе до сих пор господствующей и никем непреодоленной философской теории искусства и дает почву для ее осмысления. Более того, понятие «гений», будучи фокусом классической философии искусства, относятся к числу тех концептов, которые не просто отражают суть художественного творчества, а являются смысловым средоточием философии искусства как таковой. Задачей статьи является продемонстрировать на уровне основных тенденций историческое развитие этого важнейшего эстетического понятия в немецкой докантовской философии и показать предпосылки и предысторию его актуализации в творчестве И.Канта – точки, которая определила все дальнейшее развитие эстетики и задало теоретическую рамку для философской интерпретации искусства у Шеллинга и Гегеля.

В качестве важных элементов в истории формирования немецкой эстетической теории можно считать следующие философские и литературные течения. Во-первых, это прежде всего докантовская немецкая философия, представленная вольфианством, во-вторых, невозможно не упомянуть традицию английской эстетики и этики XVII-XVIII века, оказавшей на философскую Германию и непосредственно на Канта колоссальное влияние. Несмотря на то, что само понятие «эстетика» было введено А.Баумгартеном, ко времени Канта под влиянием английских философов теория прекрасного претерпела такие изменения, которые вывели эстетику далеко за те границы, которые определял для нее Баумгартен, а понятие «гения» наполнилось тем содержанием, от которого Кант отталкивался в «Критике способности суждения». И наконец, важнейшим звеном между германской интеллектуальной жизнью и англо-французской философией является так называемая «немецкая популярная философия». Причем, думается, что взаимодействие немецкой философской традиции с английской эстетической мыслью XVIII в. оказалось решающим для формирования концепции искусства в немецком идеализме. Дело в данном случае не просто в неких влияниях или заимствованиях, а в том, что немецкая философия (как и любая другая серьезная философская традиция) не развивалась изолированно от интеллектуальных устремлений всей европейской культуры, а пребывала с ними в непрерывном диалоге и полемике. В этой связи становится очевидной актуальность реконструкции сути этого интеллектуального взаимодействия для понимания проблем и концепций, оказавшихся формообразующими для всей классической эстетики.

Несмотря на достаточно скрупулезное исследование А.Боймлера по истории создания «Критики способности суждения» 2 и его важнейший вывод о решающем французском влиянии на немецкую эстетику, в вопросе о том, какой национальный контекст – английский или французский – следует считать определяющим для формирования немецкой философии искусства, в современной исследовательской литературе в общем достигнут консенсус о более важной роли именно британской эстетической традиции, начиная от графа Шефтсбери 3. Критикуя точку зрения Боймлера о том, что немецкие философы в большей степени ориентировались на Францию, доказательством чего является теория гения у Канта, Э.Кассирер справедливо пишет о том, что от учения Гельвеция об уме нет пути ни к кантовскому понятию гениальности, ни к его теории автономии прекрасного. Наоборот, «учение Шефтсебри об “энтузиазме”, о “незаинтересованном удовольствии”, о гении в человеке, родственном “гению мира” и вырастающим из него, содержало первые ростки нового основополагающего воззрения, которое нашло свое развитие и систематическое обоснование у Лессинга, у Гердера и у Канта» 4. В качестве объяснения того, почему именно британская традиция оказалась для немецкой эстетики и немецкого «культа гения» решающим источником вдохновения и объектом живой полемики, можно согласиться с мыслью Г.Гавлика о том, что в данном случае главную роль сыграл свободный и космополитичный характер британской философии: «Британская философия восемнадцатого века <…> является не философией профессоров для профессоров, а выступает, скорее, как философия мира и для мира. Она получила свое направление от самого общества и дала в свою очередь обществу ориентир для развития» 5.

Важнейшим выводом философии Шефтсбери является мысль о том, что помимо дискурсивного в постижении глубины эстетического опыта особую роль играет то, что можно охарактеризовать как intellectus archetypus, являющийся способом мистического богопознания, которой снимает дуализм божества и творения. С этой точки зрения основу эстетической философии составляет не скрупулезный эмпирический анализ произведений искусства или психической жизни субъекта. Созерцание прекрасного обретается на путях отказа от строго рационалистической аналитики и обращения к интуитивному постижению самого становления и формообразования, т.е. божественного творчества. «Способность переноситься в это чистое становление и пользоваться своей интуицией составляет, по Шефтсбери, подлинную сущность и тайну гения» 6. В понимании Шефтсбери, гений был связан с актом «чистого творчества» и являлся принципом эстетической интуиции. Таким образом, в понятии гения артикулировалась идея спонтанности творческой активности, несовместимой ни с какой формой механицизма. Важно подчеркнуть, что сама идея творческой активности теперь была переосмыслена в пользу иррациональности.

Таким образом, центр эстетической аналитики был перенесен на самого субъекта, а творческий процесс стали описывать в терминах гениальности, понимаемой в иррационалистическом ключе. Именно Шефтсбери создал базис для дальнейших дискуссий о природе гениальности и задал вектор развития тому движению, которое в итоге привело к эстетике гения у Канта и немецких романтиков.

Однако этого обновление в эстетке дошло до философской Германии в том числе благодаря политической воли прусской монархии. Как известно, ставший в 1740 г. королем Пруссии Фридрих Великий поставил для себя задачу как минимум привести к согласию немецкую философию с передовой на тот момент французской и британской философией и наукой. Прусский королевский двор в Берлине перешел в результате на французский язык, а сами французы преобладали в окружении короля. Пьер Мопертьюи, в частности, стал президентом королевской академии наук. Именно в этот период возникает так называемая «немецкая популярная философия», представленная, главным образом, Фридрихом Николаи, Лессингом и М.Мендельсоном. Все они так или иначе проповедовали космополитизм и интересовались французской и британской философией того времени. Кант испытывал глубочайший интерес ко всему, что происходило в Берлине. В частности, с Мендельсоном Кант поддерживал связь непосредственно до самой его смерти. От Мендельсона кантовская эстетика имеет понятие «незаинтересованности» 7. Мендельсон различал несколько видов удовольствия, и именно удовольствие от прекрасного, согласно его точке зрения, должно быть лишено любого желания, или заинтересованности.

Насколько космополитным был Кант и какое значение он придавал французской и британской философии видно из известного отзыва И.Гердера, который был студентом Канта в тот период (1760-е годы). Гердер пишет: «Я имел счастье познакомиться с философом, который был моим наставником. В самые цветущие годы своей жизни он обладал веселой бодростью юноши. <…> С тем же настроением ума, с каким он рассматривал произведения Лейбница, Вольфа, Баумгартена, Крузиуса, Юма и изучал естественные законы по Кеплеру, по Ньютону и по другим сочинениям по физике, он относился к появившимся в то время произведениям Руссо, к его “Эмилю” “Элоизе”, равно как ко всем открытиям в сфере естественных наук; он оценивал эти труды по достоинству, но постоянно возвращался к беспристрастному изучению природы и к нравственным достоинствам человека» 8.

Мендельсон был, возможно, наиболее влиятельным философом. Именно он стремился соединить новейшую для того времени французскую и британскую философию с эстетическим учением А. Баумгартена. Мендельсон во многом выступил посредником между новой немецкой эстетикой и английской философией. Контакт с английской философией обусловил то понимание гениальности, которое пройдя через «Критику способности суждения», в итоге оказалось основным для немецкого идеализма. Суть этого нового понимания гениальности состоит в том, что можно охарактеризовать понятием «активизм». Эта идея, хотя и имеет лейбницианский исток, однако, как справедливо пишет американский исследователь Джон Заммито, «… Лейбниц не опубликовал некоторые из своих важнейших работ, и поэтому немецкая школьная философия восприняла метафизику Лейбница лишь частично. <…> Мендельсон и другие школьные философы искали опору для своей лейбницианской интуиции о том, что в самом средоточии человека находятся именно активные силы субъекта <…> в иностранных источниках» 9. В качестве таких иностранных источников выступал Шефтсбери и его последователи.

Идея активизма стала связана с понятием гениальности именно после начала тесного контакта немецких философов с английской философской литературой. Так, А.Баумгартен, в §648 «Метафизики» определял ingenium как гармонию тех или иных человеческих способностей, т.е. гений не представлял для него самостоятельной способности: «Determinata facultatum cognoscitivarum proportio inter se in aliquo est ingenium eius latius dictum» 10.] Человеческая душа понимается здесь как наполненная рядом познавательных способностей, и то или иное соотношение их характеризуется латинским понятием ingenium. Ingenium не имеет «субстанциальности» в душе, т.е. не является самостоятельной характеристикой психической жизни и задается лишь взаимодействием способностей, от которых он получает свое название. Так, согласно, Баумгартену, можно говорить о поэтическом, историческом, философском и пр. «гении». Наиболее точно этому термину соответствует в русском языке слово «талант», или склад ума (в широком смысле слова). Однако следует подчеркнуть, что слово ingenium в последствии связывалось с понятием гениальности. Именно в связи с этим параграфом «Метафизики» Баумгартена Кант будет рассуждать о «гении». При этом согласно Баумгартену, соотношение способностей может быть удачным для познания каких-то определенных предметов, например, истории, или музыки, а может быть хорошим для познания всех вообще предметов – тогда талант называется универсальным. Также талант можно измерять по степени, то есть можно говорить о более или менее удачном соотношении способностей.

В рамках берлинского просвещения под влиянием английской философии происходит существенное переосмысление этого понятия. Насколько такой философ как М.Мендельсон был зависим от английской эстетической мысли можно видеть в его «Письмо, касающееся новейшей литературы» 11, опубликованное в 1759 г., в котором его точка зрения состоит в том, что гений совершенно не подлежит никакому обучению и тренировке. Как постановка, так решение этой проблемы явно отсылает к интерпретации этого вопроса в английской эстетической традиции, которая строилась на различии “unschooled” и “learned” genius. Именно такую трактовку, возможно, несколько упрощенную, приняла эта проблема под влиянием Шефтсбери.

Основателем этого противопоставления является Джозеф Аддисон, опубликовавший в 160 номере журнала «Spectator» 12 в статью по этой теме, которая в 1745 году была переведена на немецкий язык. Критически рассматривая французское понимание гения, предполагающее, что гений – это человек, облагороженный «беседой, размышлением и чтением самых изысканных авторов» 13, Аддисон выделяет два типа гениев. По его мнению, наряду с природными гениями, в которых «природный жар и горячность возбуждали грандиозные замыслы вещей и благородные порывы соображения» 14, существуют гении, которые воспитали себя «в соответствии с привалами и подчинили величие своих природных талантов рамкам и ограничениям, налагаемым искусством» 15. Таким образом, Аддисон связал понятие гения с понимаем того, что гениальность даже как природная способность не лишена отношения к правилам искусства. Для читателей английской августинианской литературы воплощением такого рода гения являлся Александр Поп.

Однако уже в 1744 году поэт Марк Эйкенсайд опубликовал известную работу «The pleasures of the Imagination», в которой он делал акцент на экстатической стороне гениальности, придавая ей статус божественности. В итоге в 1756 г. Джозеф Уортон опубликовал первый том своего «Эссе о гении и о работах Попа» 16, в котором не только отказывал А.Попу в гении, но и настаивал на том, что гениальность вообще не связана со школьной выучкой и с правилами, которые только могут испортить природную оригинальность гения. Венцом этого подхода стала известное эссе Эдварда Янга «Мысли об оригинальном творчестве» (1759). В.М.Жирмунский так резюмирует содержание этого произведения: «Гений отличается от разума, как волшебник от хорошего строителя: он творит невидимыми средствами там, где этот последний употребляет обычные орудия. Гений может нарушать правила, чтобы достигнуть самого высокого, “ибо правила — только костыли, необходимая помощь больному, но препона для здорового”. Шекспир был человеком неученым но “кто знает, если бы οн больше читал, он, может быть, думал бы меньше”. “Он изучал книгу природы и книгу человечества”, поэтому он “не потомок древних, а брат их, равный им при всех своих ошибках”. Бен Джонсон, подражавший древним, был ученее Шекспира, но, несмотря на свою ученость, он остался только подражателем» 17. Отражение этой мысли можно обнаружить вплоть до А.Шопенгауэра, когда в Parerga и Paralipomena он пишет: «Ученые читают книги; мыслители, гении, просветители людей и двигатели человечества непосредственно читают книгу мира» 18.

Рациональное и логическое полностью противопоставляется гениальности. Это явно иррационалистическая трактовка гениальности. Далее, так понятая гениальность ставится в связь с понятиями «возвышенное» и «воображение». Возвышенное трактуется как схватывание бесконечности и динамизма природы, а «живость воображения» становится неотъемлемой чертой гениальности.

И если М.Мендельсон, в противоположность к И.Готшеду и К.Геллерту, был только склонен под влиянием Шефтсбери и его английских интерпретаторов понимать гениальность как «unschooled genius», то кульминации эта трактовка творческой активности художника достигла в литературном движении Sturm und Drang 19 и в связанном с этим течением философском творчестве И.Гердера и И.Гаманна 20. В философии «Бури и натиска» понятие гениальности, соединяясь с мистическим религиозным чувством, претерпевает радикальную субъективацию и индивидуализацию. Так, в работе Aelteste Urkunde des Menschengeschlechts И.Гердер подчеркивает живость и непосредственность воображения авторов Ветхого завета как противовес рациональной аргументации и рассудочности. За такого рода рассуждениями явно просматривается отсылка к гениальности, понимаемой в терминах мистического экстаза.

Таким образом, исходное для немецкой философии понимание гениальности (А.Баумгартен) как гармонии способностей и одухотворенности под очевидным влиянием английской эстетики приобретает к 1770-м годам абсолютно новую трактовку. Теперь преобладает мистическая интерпретация этого понятия. Главной особенностью гения становится свобода воображения и наличие особой связи с трансцендентным, в виду чего гениальность получает также и религиозный окрас.

В итоге можно констатировать, что к моменту начала Кантом работы над третьей Критикой в середине 1787 г. 21 благодаря философско-литературной деятельности «штюрмеров», инспирированной британской эстетической традицией, понятие «гений» приобрело в немецкой философии и литературе устойчивую иррациональную трактовку. При этом хотя в философии Канта понятие «гений» появляется достаточно рано, важной философской проблемой гениальность становится для него только 1770-е гг. 22 То есть как раз в период расцвета Sturm und Drang. На основании анализа его рукописного наследия и лекций, которые он читал студентам – главным образом, лекций по антропологии, 23 можно с уверенностью утверждать о серьезнейшем британском влиянии на Канта в том, что касается понимания идеи гениальности 24. Вышеописанная британская традиция если и не оказала решающего влияния на мнение Канта, то по крайней мере именно она выступала общим фоном и даже неназванным рефреном кантовских рассуждений на эту тему. А оппозиция по отношению к Гаману и Гердеру и необходимость самостоятельного ответа на их понимание гениальности опередили и собственное кантовское видение этой проблематики. Поэтому в дискуссии со «штюрмерами» и бритаскими источниками их духовных исканий на тему гениальности происходило собственное кантовское становление идеи гения. Своего рода ответом на штюрмеровский иррационализм оказывается кантовское понимание законосообразности и достаточно своеобразное решение проблемы отношения гения к правилам, которая приобретает у Канте совершенно особое значение. Именно эта концепция определила облик наших представлений о художественном творчестве вплоть до сегодняшнего дня.

  • [1] Здесь и далее под понятиями «классическая эстетика» и «традиционная эстетика» понимается эстетическая философия Нового времени вплоть Г.Гегеля.
  • [2] См.: Baeumler A. Kants Kritik der Urteilskraft, ihre Geschichte und Systematik. Halle: M. Niemeyer, 1923.
  • [3] См. по этой теме: Brandt R. Die englische Philosophie als Ferment der kontinenlaten Aufklärung. // Europäische Aufklärung(en): Einheit und nationale Vielheit, Siegfried J. und Schlobach J. Hamburg: Meiner, 1992.
  • [4] Кассирер Э. Философия Просвещения. М., СПб.: Центр гуманитарных инициатив. 2013. С. 391.
  • [5] Gawlick G. Über einige Charakteristika der britischen Philosophie des 18 Jahrhundert. // Studia Leibnitiana, 15 (1983). S. 32-33.
  • [6] Кассирер Э. Философия Просвещения. М., СПб.: Центр гуманитарных инициатив. 2013. С. 347.
  • [7] Хотя важно отметить, что первоисточником понятия незаинтересованности является граф Шефтсбери.
  • [8] Цит. по: Гайм Р. Гердер, его жизнь и сочинения. Т. 1. СПб.: Наука. 2011. С. 99. Оригинал цитаты см.: Herder J. G. von Briefe zu Beförderung der Humanität. Bd. 6. Riga, 1795. S. 172 – 174.
  • [9] Zammito J.H. The genesis of Kant’s Critique of judgement. The University of Chicago Press. 1992. p. 25.
  • [10] Baumgarten A. Metaphysica. Halle Magdeburgicae, 1757. Ed. IV. S. 239. Репринт в Kant’s Gesammelte Schriften /Akademieausgabe, Bd.15. S. 5-54. (Здесь и далее академическое собрание сочинений Канта цитируется так: AA 15:5-54). Перевод цитаты: «Определенное соотношение между собой чьих-либо познавательных способностей – это талант в широком смысле этого слова». Следует отметить, что слово ingenium можно переводить также как «природный нрав», «интеллект», «природная склонность к чему-либо»; т.о. семантическое ядро этого термина, имеющего в корне глагол gignere, т.е. «рождаться», центрируется значением врожденных для человека душевных качеств, т.е. означает врожденные познавательные качества души.
  • [11] См.: Mendelssohn M. Gesammelte Schriften. Jubiläumsausgabe / Band 5,1: Briefe, die neueste Literatur betreffend. 1991.
  • [12] Статья датируется 3-м сентября 1711 г. На русском языке наиболее полный анализ журналистской деятельности Дж. Аддисона и Р. Стила можно найти в кн.: Лазурский В.Ф. Сатирико-нравоучительные журналы Стила и Аддисона. Одесса, т. 1 – 1909, т. 2 – 1916. Также см.: Engell J. The Creative Imagination: Enlightenment to Romanticism. Harvard University press, 1981.
  • [13] Аддисон Дж. «Спектейтор». // Из истории английской эстетической мысли XVIII века: Поп, Аддисон, Джерард, Рид. М.: Искусство, 1982. С. 142.
  • [14] Там же. С. 144.
  • [15] Там же. С. 144.
  • [16] Warton J. Essay on the Genius and Writings of Pope (volume 1: 1756; volume 2: 1782).
  • [17] Жирмунский В.М. Жизнь и творчество Гердера. // И.Г.Гердер Избранные сочинения. М., Л.: 1959. С. XLII.
  • [18] Шопенгауэр А. Parerga и Paralipomena. // Шопенгауэр А. Сочинения в 6-ти т. 5. М.: Издат-во Республика, Издат-во Дмитрий Сечин. С. 381.
  • [19] См. подробнее: Pascal R. The German Sturm und Drang. New York: Philosophical Library. 1953.
  • [20] Избранные труды И.Гамана доступны на русском языке в следующем издании: И.Г.Гаман, Ф.Г.Якоби. Философия чувства и веры. Сост., вступ.ст., пер. с нем., прилож., коммент., примеч.: С.В.Волжин. СПб., 2006.
  • [21] См. письмо Канта к К.Г.Шютцу от 25.06.1787: «Кто-то должен заняться обзором третьей части Идей Гердера, и он должен будет объяснить, что это другой рецензент, ведь у меня нет времени для этого, поскольку прямо сейчас я должен приступить к Основаниями Критики вкуса». // AA 10: 494.
  • [22] Кантовскую теорию гения в этот период см. в статьях Дж.Тонелли: Tonelli G. Kant’s Early Theory of Genius (1770-1779): Part I // Journal of the History of Philosophy Volume 4, Number 2, April 1966 pp. 109-132. Tonelli G. Kant’s Early Theory of Genius (1770-1779): Part II // Journal of the History of Philosophy Volume 4, Number 3, April 1966 pp. 209-224.
  • [23] См. следующие конспекты лекций Канта по антропологии: Collins, АА 26:167–70; Friedl¨ander, АА 25:557–8; Pillau, АА 25:781–4; Menschenkunde, АА 25:991; Mrongovius, АА 25:1310–15; and Busolt, АА 25:1492–9.
  • [24] См. следующий показательный отрывок: R 812, AA 15: 361-362. Этот фрагмент датируется как раз 1770-ми гг.

Каким образом А.Эйнштейну удалось стать гением

В статье опровергается традиционное положение о том, что Эйнштейн стал гением вопреки работе в патентном бюро. В соответствии с гипотезой Александра Дроздова Эйнштейн стал гением именно благодаря своей деятельности в этой конторе, где ему удалось найти свою собственную модель инноваций

          Личность Альберта Эйнштейна давно стала символической и воплощает в себе сущностные характеристики гения. При этом споры о том, почему Эйнштейн был гениальным, и как ему удалось из плохого ученика превратиться в выдающегося физика-теоретика, не прекращаются до сих пор. И, наверное, не будет преувеличением сказать, что этот сакраментальный вопрос так и остается открытым.

        Определенный ключ к разгадке гениальности Эйнштейна, на наш взгляд, содержится в диалоге американского профессора психологии и психиатрии Ричарда Дэвидсона с 14-ым Далай-Ламой Тибета Тензином Гьяцо. Суть этого диалога состоит в следующем (см.: Гоулман Д. Деструктивные эмоции. Мн.: ООО «Попурри», 2005).

        В теменной зоне мозга человека есть зона, которая называется поясной извилиной. В этой зоне сходятся вместе сигналы от всех органов чувств. Судя по проведенным исследованиям, у Эйнштейна размер данной зоны был больше обычного. Данный факт часто порождает ту интерпретацию гениальности Эйнштейна, в соответствии с которой он родился с увеличенной теменной долей, что впоследствии и предопределило его исключительные умственные способности. Однако одно из самых удивительных открытий последнего десятилетия состоит в том, что такие зоны мозга, как лобные доли, миндалевидное тело и гиппокамп, реагируют на опыт человека изменением своих размеров. Данное свойство мозга получило название нейропластичности и выступает в качестве научной основы второй интерпретации гениальности Эйнштейна, согласно которой лобные доли ученого стали больше нормы благодаря тому, как он использовал свой мозг в течение жизни.

        Таким образом, сейчас сосуществуют две точки зрения. Первая – Эйнштейн родился с необычным мозгом, после чего он просто ловко эксплуатировал данную ему от природы физиологическую особенность. Вторая – Эйнштейн на протяжении своей жизни так много думал над определенными вопросами, что это полностью трансформировало его обычный от природы мозг. Сегодня наука не может отдать предпочтение ни одной из этих версий. Однако имеющиеся у нейрологов факты склоняют чашу весов все-таки в пользу второй версии, то есть человек сам себя делает гением. На наш взгляд, данная «трудовая» интерпретация гениальности, действительно, является более жизнеспособной.

        Но тогда возникает еще более интригующий вопрос: в чем состояла особенность мышления Эйнштейна, которая позволила ему стать гением, и почему другим много думающим людям такого результата добиться не удается?

        Надо сказать, что большинство биографов Эйнштейна, как правило, недоумевают над главным фактом его жизни: он создал свою знаменитую специальную теорию относительности, будучи простым служащим патентного бюро. Как мог неприметный клерк, занимаясь рутинными операциями в антитворческой среде бюрократической конторы, сгенерировать один из самых оригинальных интеллектуальных продуктов 20-го века?

        Единственным объяснением биографов Эйнштейна является гипотеза о том, что он не слишком серьезно воспринимал свою работу и в мыслях своих улетал далеко от проблем патентования всяких нелепых побрякушек. Согласно этой гипотезе, Эйнштейн проявил свою гениальность не благодаря, а вопреки патентному бюро. Однако сегодня уже есть и другая, прямо противоположная, трактовка событий тех лет. Принадлежит она отечественному представителю хай-тека, специалисту в области оптимизирующих технологий Александру Дроздову. Его точка зрения состоит в том, что Эйнштейн стал гением именно благодаря вдумчивой работе в патентной сфере. Какова же здесь причинно-следственная связь?

        Дело в том, что процесс патентования представляет собой кропотливую работу по выявлению принципиально новых элементов в предлагаемой разработке. Не говоря уже о том, что работники патентных служб имеют дело ни с чем иным, как с рынком инноваций, изобретений и открытий. Но даже в новых разработках бывают принципиальные прорывы, а бывают незначительные улучшения. Когда через человека «прокачивается» огромное число разнообразных инноваций, то в его голове начинает выстраиваться некая общая модель инновации. Он начинает понимать не только структуру любого нововведения, но и его генезис: с какой стороны люди «цепляют» ту или иную проблему, чтобы получить искомый результат. Можно сказать так: Эйнштейну удалось построить в своей голове некую общую модель инновации. Понимание же того, как правильно смотреть на проблему, чтобы увидеть в ней что-то новое, а также понимание того, как надо выстраивать успешную новую научную схему, дает огромные преимущества в деле самостоятельного генерирования открытий. Впоследствии Эйнштейн просто эффективно приложил свои знания к конкретным проблемам, которые его интересовали.

        Можно, конечно, усомниться, что у Эйнштейна была какая-то готовая и простенькая модель открытия. Однако тот факт, что ученый на протяжении почти всей своей жизни, особенно в старости, уделял большое внимание методологическим вопросам построения науки, говорит в пользу гипотезы А.Дроздова. Кроме того, не исключено, что жесткую модель открытия Эйнштейну построить и не удалось, но у него сложилось некоторое интуитивное постижение сущности инновации и процесса ее возникновения.

        Помимо всего прочего, работа в патентном бюро напрямую выводила Эйнштейна на рынок интеллектуального продукта, который жестко задавал и градуировал разнообразные практические проблемы. Только отталкиваясь от самых насущных проблем общества и улавливая направление движения интеллектуальной жизни, можно стать гением. В противном случае велик риск либо отстать от потребностей общества, либо обогнать их. А в таких случаях гений остается непризнанным. Эйнштейн избежал этой опасности.

        Нельзя не упомянуть и о том, что по своей сути инновационная деятельность это состояние ума и души, это постоянная нацеленность на поиск нового и его внедрение. Не исключено, что, контактируя с инноваторами и изобретателями, Эйнштейн «заразился» от них этим свойством и тем самым «запустил» свой творческий потенциал.

        Косвенно подтверждает гипотезу А.Дроздова известное высказывание Эйнштейна о том, что правильно поставленная проблема – это 50% успеха. А правильно поставить проблему редко удается в тишине профессорского кабинета в оторванной от практики университетской среде. Это гораздо легче сделать, непосредственно соприкасаясь с рынком инноваций. Что и сделал Эйнштейн.

        Можно, конечно, привести и контраргумент, что Эйнштейн, мол, не был практиком, он был теоретиком, а теоретик меньше нуждается в практических задачах. Однако и этот тезис при ближайшем рассмотрении оказывается не слишком убедительным. Дело в том, что специальная теория относительности была одновременно с Эйнштейном разработана гениальным французским математиком Анри Пуанкаре. Но все бонусы за эту разработку получил все-таки Эйнштейн, а не Пуанкаре. Почему? Ведь математический аппарат теории у Пуанкаре был куда более продвинутым, чем у Эйнштейна?

        Ответ прост: потому что Эйнштейн дал максимально понятную и практичную интерпретацию всех своих теоретических построений. Например, чего стоит один только парадокс близнецов. Это выход в космические путешествия, это связь с другими мирами посредством скоростей, близких к скорости света. Это выход в реальную физику и астрономию, а не замыкание на математических формулах. И такие пассажи могли возникнуть только в голове инноватора-практика, а не оторванного от жизни теоретика. Эйнштейн видел приложения своей теории.

        Сегодня в век инноваций наиболее значимые и интересные открытия делаются отнюдь не в университетах – там они никому не нужны. Открытия перешли в частные лаборатории крупных компаний, иногда они делаются и в государственных корпорациях. Но и те, и другие работают на реальном рынке инноваций. И Эйнштейн был, можно сказать, провозвестником этого процесса.

        Таким образом, Эйнштейн, постоянно осмысливая сущность проходящих через него инноваций, заставил свой мозг усиленно работать, что и привело к гипертрофии некоторых его частей. Все это позволило ему открыть некий инновационный паттерн, который можно было накладывать на различные проблемы и получать на этой основе первоклассные результаты. Данный механизм возникновения гения Эйнштейна в первом приближении можно принять как более приемлемое объяснение по сравнению с традиционными психологическими схемами.

Гений — Викицитатник

Гений (от лат. genius — дух) — 1) необычайно высокие интеллектуальные способности, высшая творческая способность в научной или художественной деятельности. 2) В римской мифологии — низшее божество, дух-покровитель человека, рода, местности; отсюда основное современное значение и переносно — 3) влияющий на кого-то человек, олицетворение или высшее проявление чего-либо. Гениальный в переносном смысле — очень удачный.

Гений традиционно связывается с талантом и часто определяется как наивысшая его степень[1], однако многие авторы систематически различают эти понятия.

Основное значение[править]

анонимные[править]

Гений стреляет в цель, которую не видит никто, — и попадает.[2]

На детях гениев природа отдыхает.[3]

  — старинное изречение

У гениального ученика всегда окажется сотня учителей.[4]

  — наблюдение Бладер

А[править]

Тот, кто по-настоящему знает себя, — мудрец; а кто по-настоящему знает своего соседа — гений.[5]

  — Минна Антрим

Функция гения заключается в том, чтобы доставлять мысли, которые через двадцать лет станут достояньем кретинов.[3]

  — Луи Арагон

Самые невыносимые люди — это мужчины, считающие себя гениальными, и женщины, считающие себя неотразимыми.[7]

  — Анри Аселен

Б[править]

Перед силой гения склоняются и его же ненавидят, стараются очернить его за то, что гений берёт всё без раздела, но, пока он стоит твёрдо, его превозносят, — короче говоря, боготворят, встав на колени, когда не могут втоптать в грязь.

  — Оноре де Бальзак, «Отец Горио», 1832

Слово «гений» обладает тем же свойством, что и слово «любовь». В первый раз едва решаешься написать его, а как раз написал, и пойдешь употреблять его каждый день по поводу каждого пустяка.[5]

  — Мария Башкирцева

…развитие науки — это не столько результат гениального прозрения одиночек, сколько плод организованного и целенаправленного труда многих простых, но очень настойчивых, добросовестных и трудолюбивых людей.[6]

  — Аксель Берг

Гениальные люди встречаются редко, но гениальные люди, использующие свои гений на благо мира, встречаются ещё реже.

 

Men of genius are scarce, but men of genius who use their genius for the benefit of the world are scarcer.[9]

  — Джош Биллингс

Гений, кажется, способен просто отлично сделать вещь, о которой все думали, что её вообще невозможно сделать.

 

Genius seems to be the fakulty ov doing a thing excellently well, that nobody supposed could be done at all.

  — Джош Биллингс, «Биллингсов альминах старого фермера, 1870-1879» (май 1875), 1902

Я не знал ни одного гениального человека, которому бы не приходилось платить — физическим недугом иди духовной травмой — за то, чем наградили его боги.[8]

  — Макс Бирбом

Прогресс проторяет прямые дороги, но гений выбирает непроторенные пути.

  — Уильям Блэйк, «Пословицы ада»

Надо внушить мужчине, что он замечательный или даже гениальный, но что другие этого не понимают. И разрешить ему то, что не разрешают ему дома. Например, курить или ездить, куда вздумается. Ну а остальное сделают хорошая обувь и шелковое бельё.[5]

  — Лиля Брик

Гений обязан быть снисходительным. Ему следует знать человеческие ошибки достаточно хорошо, ибо он может совершить их сам, когда, обладая светозарными силами, соизволит быть обычным человеком; то, что другие могут презирать, гений должен только жалеть. — What Will He Do with It?‎ (1867), p. 202

 

Genius is bound to be indulgent. It should know human errors so well — has, with its large luminous forces, such errors itself when it deigns to be human, that, where others may scorn, genius should only pity.

  — Эдвард Бульвер-Литтон, «Что он будет делать с этим?», 1867

Гений есть не что иное, как дар огромного терпения.[10] — В беседе с Эро де Сешелем, по словам последнего («La visite à Buffon, ou Voyage à Montbard», 1790). Различные варианты часто приписываются другим людям: «Гений есть терпение» также определяется как анонимная мысль («Genius is patience», англ.)[11], то же («Le Génie, c’est la patience», фр.) — Анне де Сталь[12]. «Гений — это вечное терпение» — Микеланджело Буонарроти[13]. «Гений есть терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении» — Фрэнсису Бэкону[14] или Исааку Ньютону[15].

 

Le génie n’est qu’une plus grande aptitude à la patience.[16]

  — Жорж Бюффон, 1785

Гений это не просто тот, кто лучше других играет, рисует и так далее. Гений дает направление потомкам.

  — Михаил Козаков

В[править]

Едва ли не глупо было бы перечислять гениев, которых мы ещё помним, <…> ведь насколько велико восхищение, настолько затруднительна оценка.[18][19]

  — Веллей Патеркул, «Римская история», II, 36, 2

Г[править]

Каждая нация находит гения, который в её костюме представляет всё человечество.[20]

  — Фридрих Геббель

Великий гений образуется с помощью другого гения не столько ассимиляцией, сколько посредством трения.[21]

  — Генрих Гейне

Только у гения есть для новой мысли и новое слово.[22]

  — Генрих Гейне, «К истории религии и философии в Германии», кн. III

Если бы дети росли в соответствии с нашими ожиданиями, у нас вырастали бы только гении.[17]

  — Иоганн Гёте

Юмор — один из первоэлементов гения, но как только он начинает первенствовать — лишь суррогат последнего; он сопутствует упадочному искусству, разрушает и в конце концов уничтожает его.[17]

  — Иоганн Гёте

Если пьеса имеет успех, режиссер воображает себя гением. Если пьеса проваливается, он заявляет, что публика — дура.[24]

  — Саша Гитри

Наука — это любая дисциплина, в которой дураки одного поколения могут пойти дальше той точки, которой достигли гении предыдущего поколения.[2]

  — Макс Глюкманн

… нельзя выращивать гениев так же, как нельзя выращивать на грядках трюфели.

  — братья Гонкур, «Дневник», 16 ноября 1862

Сколь ужасно это равенство перед страшной смертью от пушечного или ружейного выстрела, поражающего гения наравне с ничтожеством, драгоценную жизнь наравне с бесполезной!

  — Эдмон Гонкур, «Дневник», 27 января 1871

Гений — это зрение, схватывающее одним взглядом все пункты обширного горизонта.[10]

  — Поль Анри Гольбах
Клод Гельвеций[править]

Возможно, что совершенство искусств и наук является делом не столько гения, сколько времени и необходимости.[6]

Гений похож на те обширные земли, где встречаются места мало ухоженные и плохо обработанные: на столь большом пространстве нельзя всё тщательно обработать. Только люди небольшого ума присматривают за всем: маленький садик легче держать в порядке.[10]

Когда открытия гения превращаются в науку, то каждое открытие, принесенное им в храм знаний, становится здесь общим благом; храм открыт для всех.[6]

Д[править]

Пацифизм как политическое движение всегда страдал от того, что его лидерами были люди, отмеченные печатью гениальности. <…> К несчастью, из гениальных людей обычно не получаются хорошие политики, редким исключением был Ганди. Гениальность и искусство политических компромиссов плохо сочетаются друг с другом. За исключением Ганди, крупные представители пацифизма были скорее пророками, нежели политиками. Иисус в Иудее, Толстой в России, Эйнштейн в Германии — каждый в свой черед требовал от человечества соответствия более высоким стандартам, чем те, которым политические движения могли соответствовать.[26]

  — Фримен Дайсон, «Оружие и надежда»

Гений не делает ошибок. Его промахи — преднамеренные.[20]

  — Джеймс Джойс

От тлетворного влияния критиков не задохнулся ещё ни один гений.[27]

  — Сэмюэл Джонсон
Аркадий Давидович[править]
  • Гении — это первопроходцы культуры.[29]
  • Гений указывает дорогу человечеству.[29]
  • Для гения важно не только вовремя родиться, но и умереть.[29]
  • Мало быть гением, надо ещё и жить в столице.[30]
  • Род вырождается гениями; человечество процветает ими.[29]
  • Человеческий гений может погубить человечество.[31]
Дени Дидро[править]

Даже согласившись, что люди гениальные обычно бывают странны, или, как говорится, нет великого ума без капельки безумия, мы не отречемся от них; мы будем презирать те века, которые не создали ни одного гения. Гении составляют гордость народов, к которым принадлежат; рано или поздно им воздвигают статуи, и в них видят благодетелей человеческого рода.[8]

Заблуждения, освящённые гением великих мастеров, становятся со временем общепризнанными истинами.[17]

Знание того, какими вещи должны быть, характеризует человека умного; знание того, каковы вещи на самом деле, характеризует человека опытного; знание же того, как их изменить к лучшему, характеризует человека гениального.[8]

Широта ума, сила воображения и активность души — вот что такое гений.[8] — парафраз[10]

Е—И[править]

Гениальными называют людей, которые быстро делают то, что мы делаем медленно.[17]

  — Жозеф Жубер

К[править]

… «гений» (что, в первую очередь, означает трансцендентную способность принимать неприятности)… — Возможно, ошибочно, фраза (без «transcendent») приписывается также Иоганну Валеусу (Johannes Walaeus, 1604-1649), её вариант «Genius is an intuitive talent for labor.» («Гений — это интуитивный талант для труда».) — Лесли Стивену[32].

 

… «genius» (which means transcendent capacity of taking trouble, first of all)…

  — Томас Карлейль «Жизнь Фридриха Великого», (книга IV, гл. 3)

Гений, в высшем своем воплощении, творит ради того, чтобы в глазах людей и в своих собственных обрёл достоинство последний из горемык на самой мрачной каторге.[10]

  — Альбер Камю

Гений: человек, способный решать проблемы, о которых вы и не знали, способом, который вам непонятен.[2]

  — Фрэнсис Кернан

Гений — это долгое нетерпение.[17] — По канве изречения «Гений — это долгое терпение» (см. выше Бюффон).

  — Поль Клодель

Гений — это вершина практического чутья.[10]

  — Жан Кокто

Каждый новый бросок науки вперёд подтверждает: возможности человеческого гения в покорении сил природы и управлении естественной средой, его окружающей, безграничны.[6]

  — Питер Колдер

Безвредное веселье и бодрая жизнерадостность не редкие спутники гения; и мы никогда не бываем более обмануты, чем когда ошибочно воображаем тяжесть для величия, торжественность для науки и помпезность для эрудиции. — Lacon: or, Many Things in Few Words (1821), p. 109

 

A harmless hilarity and a buoyant cheerfulness are not infrequent concomitants of genius; and we are never more deceived than when we mistake gravity for greatness, solemnity for science, and pomposity for erudition.

  — Чарлз Калеб Колтон, «Лаконика: или многое в немногих словах»,1821

Гений как золото: множество людей пишут о том и другом, не имея ни того ни другого.[3]

  — Чарлз Калеб Колтон

В один и тот же год, в один и гот же месяц, с разницей всего в несколько дней, родились на земле два младенца ― Чарли и Адольф. Будущие Чаплин и Гитлер. Гениальный комический актер и заурядный ефрейтор, претендующий на незаурядность. Гений в роли маленького человека и маленький человек в роли гения. В течение многих лет они не выпускали один другого из вида. Они воевали между собой. Правда, разными средствами. Один использовал все виды оружия, другой лишь одно оружие ― смех. «Диктаторы смешны. Моё намерение ― заставить публику смеяться над ними». Жорж Садуль, напомнив эти слова Чаплина, слегка их подправляет: «…диктаторы также смешны». Если б они были только смешны. Не было бы на свете людей, приятней диктаторов. Но есть слабость и у диктаторов; они боятся выглядеть смешными. Поэтому они не выносят смеющихся лиц: им все кажется, что смеются над ними. Осмеянный диктатор принял самые серьезные меры, чтобы заставить Чаплина замолчать. Возможно, его обидело, что в фильме «Великий диктатор» его назвали не Адольфом, а Аденоидом, ― о намеком на то, что он мешает людям дышать. Диктаторы всегда мешали людям дышать, но смех всегда прочищал им дыхание.[33]

  — Феликс Кривин, «Хвост павлина», 1987

В семье должно быть не меньше троих детей. Тогда, если один вдруг окажется гением, двое других не дадут ему умереть с голода.[4]

  — Джордж Кут

Л[править]

Гений — это человек с талантом и с упорством человека, лишенного таланта.

  — Габриэль Лауб[34]

Мир нуждается в гениях, лишенных тщеславия, — увы, нас осталось так мало.[4]

  — приписывается Оскару Леванту

Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара.

  — Михаил Лермонтов, «Герой нашего времени», «Княжна Мэри»

Разве Рафаэль не был бы гением живописи, если бы он, на беду, родился без рук?[35] — указывает на общие свойства гениев

  — Готхольд Лессинг

Великий гений редко делает открытия, следуя по чужому пути. Если он делает открытие, то он обычно открывает и пути, ведущие к нему.[17]

  — Георг Лихтенберг

Выводить общие правила относительно внешнего облика гениев по бюстам великих греков и римлян не следует до тех пор, пока мы не сможем противопоставить им бюсты греческих дураков.[17]

  — Георг Лихтенберг

Каждый бывает гением хотя бы один раз в году.[17]

  — Георг Лихтенберг

В этом-то искусство воспитателей: открыть Гений, обогатить его познаниями и дать свободу следовать его внушениям.[6]

  — Николай Лобачевский

… плохая подготовка умов к восприятию нового — в некоторых случаях даже умов гениальных — была прямым результатом предвзятых представлений.[6]

  — Уильям Л. Лоуренс

Гении обладают одной привилегией — для них жизнь никогда не становится будничной, какой она бывает для всех нас.[8]

  — Джеймс Расселл Лоуэлл
Станислав Ежи Лец[править]

Великие творения гениальных мастеров умещаются в душе одного человека. Поделкам халтурщиков мало места на огромных сценах.[36]

  — «Непричёсанные мысли»

Время, изобилующее гениями. Но, надеюсь, что будет и несколько способных людей.[36]

  — «Непричёсанные мысли»

Глупость — мать преступлений. Но среди отцов встречаются гении.[36]

  — «Непричёсанные мысли»

Интеллектуальное самообеспечение — удел гениев и дураков.[36]

  — «Непричёсанные мысли»

Каждая мысль существует в размерах от гения до кретина.[17]

Миг осознания своей бездарности — это проблеск гения.[36]

  — «Непричёсанные мысли»

Фабрики гениев есть, но нет поставок сырья.[3]

Станислав Лем[править]

… в любом народе и в любую эпоху есть потенциальные Эйнштейны и Ньютоны, но раньше им не хватало почвы, условий, общественного резонанса, усиливающего результаты деятельности гениальных одиночек[6].

 

… potencjalnych Einsteinyw, czy Newtonyw miał każdy naryd i każda epoka, ale brak było gleby, warunkyw, brak zbiorowego rezonansu, wzmacniającego wyniki ich jednostkowych działań.

  — Станислав Лем, «Summa Technologiae», гл. 2 (Первопричина)

Для самого гения позором может быть тщетность его интеллектуальных усилий, осознание зыбкости всего совершенного им. Гениальность есть вечное сомнение, сомнение прежде всего. Но ни один из великих не устоял перед давлением общества, ни один не разрушил памятников, которые ему воздвигались при жизни, а значит, и не подверг сомнению себя самого.
Если я, как особа, за гениальность которой поручились несколько десятков учёных биографов, могу хоть что-то сказать о высших взлётах человеческого духа, так это лишь то, духовное озарение — лучезарная точка в безбрежном пространстве мрака. Гений — не столько собственно свет, сколько постоянная готовность видеть окружающий мрак; нет для него трусости горшей, чем купаться в собственном блеске и, покуда это возможно, не заглядывать в темноту. Сколько бы ни было в нём действительной силы, всегда остаётся немалая часть, которая служит лишь ее имитацией.

 

Hańbą geniuszu może być jego intelektualna daremność, jego samowiedza o tym, jak niepewne jest wszystko, czego dokonał. Genialność jest nieustającym zwątpieniem – przede wszystkim. Każdy z wielkich uginał się jednak pod presją ogółu, nie rozwalał stawianych sobie za życia pomników i nie podawał tym samego siebie w wątpliwość.
Jeśli jako osoba z genialnością, podżyrowaną przez kilkudziesięciu uczonych biografów, mogę cokolwiek powiedzieć w kwestii duchowych kulminacji, to tyle tylko, że jasność myśli jest płonącym punktem na obszarze niewyczerpanej ciemności. Geniusz nie jest światłem po prostu, lecz przede wszystkim – trwałym dostrzeganiem mroku otaczającego, a normalnie jego tchórzostwo na tym polega, aby we własnym blasku się kąpać i, póki to możliwe, nie patrzeć poza jego granicę. Bez względu na to, jak wiele jest w nim autentycznej siły, zawsze pozostaje jeszcze taka znaczna reszta, która musi być już tylko siły takiej udaniem.

  — «Глас Господа», 1968

В универсуме человеческой мысли господствует поистине совершенная симметрия: антиподами гения бывают люди с таким же самым, но отрицательным потенциалом разума, то есть гении кретинизма; а бесконечности усилий познания соответствует другая, противоположная бесконечность — усилий, направленных к тому, чтобы утопить всякий смысл в бесконечном океане болтливого бреда.

 

W uniwersum myśli ludzkiej panuje bowiem prawdziwa doskonałość symetrii; toteż na antypodach geniuszu tkwią osoby o takim samym, tyle że ujemnym potencjale rozumu, czyli geniusze kretynizmu; a nieskończoności wysiłku poznania odpowiada też druga przeciwstawna nieskończoność — wysiłku utopienia wszelkich sensów w niewymiernym oceanie bełkotliwego bredzenia.

  — «Фантастика и футурология», книга 2 (V. Социология научной фантастики), 1970

Гений – это человек <…> одной идеи, новатор, завязший в своём новаторстве. Ум его подобен ключу, открывающему двери, доселе закрытые, а так как одним новым ключом, если он выбран удачно, можно открыть много замков, гений кажется вам всесторонним. Но плодоносность гения зависит не столько от того, какой он принёс ключ, сколько от того, каковы открываемые этим ключом двери.
<…> убеждение в универсальности гениальных людей: мол, среди звероловов гениальный индивид изобрёл бы новые силки и ловушки, а в мустьерской пещере – новый способ обтёсывания кремней. Это мнение в корне ошибочно; даже величайшие математические способности отнюдь не гарантия умелых рук. Гениальность – это узко сфокусированный пучок дарований.

 

Genialny człowiek jest <…> monoideowością, tak bowiem stanowi wasza norma gatunkowa. Geniusz to nowator uwięzgły w swoim nowatorstwie, bo ma umysł urobiony w klucz, otwierający sprawy dotąd zamknięte. Ponieważ jednym nowym kluczem można, jeśli dostatecznie uniwersalny, otworzyć wiele zamków, geniusz wydaje się wam wszechstronny. Jednak płodność geniusza zależy w mniejszej mierze od tego, jaki przyniósł klucz, bo w znaczniejszej od zatrzaśniętych przed wami spraw, do których klucz ten pasuje.
<…> opinia o uniwersalizmie ludzi genialnych, uznająca, że wśród łowców zwierząt byłby genialny osobnik wynalazcą nowych wnyków czy sideł, a w jaskini mustierskiej odkrywcą nowego sposobu łupania krzemieni. Opinia to całkowicie błędna, bo największy talent matematyczny nie usprawnia manualnie. Genialność jest wiązką darów silnie skupionych.

  — «Голем XIV», 2-е изд., 1981

М[править]

Не проливайте слёз над несчастной любовью женщин-гениев: приберегите свое сочувствие для мужчин, за которыми они были замужем.[4]

  — Дон Маркис

…промышленность и истинная наука друг без друга не живут, друг от друга получают силу и этот союз родит блага… Насаждённая и окрепшая промышленность даёт возможность развиться всем сторонам народного гения, если его окрылит и укрепит в самосознании истинная наука.[6]

  — Дмитрий Менделеев
Геннадий Малкин[править]

Гениев делят на две категории: непризнанные и непонятые.

  — «Умнеть надо незаметно. Классика современного афоризма», т. 3

Известно: гений и зарплата — не совместны.

  — «Умнеть надо незаметно…», т. 3

Не все родятся гениями — многие устроились по специальности.

  — «Умнеть надо незаметно…», т. 2

Природа отдыхает на детях гениев, а дети гениев — на родителях.[3]

Рекомендательные письма от бездарности играют положительную роль в трудоустройстве гениев.

  — «Умнеть надо незаметно…», т. 3

Родиться гением легко, сложнее умереть.

  — «Умнеть надо незаметно…», т. 3

У гениев самое интересное — биографии их родителей.

  — «Умнеть надо незаметно…», т. 3

Н[править]

Гениальные люди — это метеоры, сгорающие, чтобы осветить свой век.[37][38] — трактат на конкурс Лионской академии

  — Наполеон, «Какие истины и чувства более необходимы людям для счастья?» 1791

Гений состоит в умении отличать трудное от невозможного.[10]

  — Наполеон

Гений — это умение попасть из точки A в точку D, минуя B и C.

  — х/ф «Невидимка», 2000

Гений так же невозможен без вкуса, как характер — без нравственности.[8]

  — Жерар де Нерваль

О—Р[править]

Гении — счастливейшие из смертных, поскольку то, что они должны делать, полностью совпадает с тем, что им больше всего хочется делать.[17]

  — Уистен Хью Оден

Гений — это высшая способность концентрировать внимание на изучаемом предмете[20] (явлении[10])

  — Иван Павлов

До того как я стал гением, я был чернорабочим фортепьяно.[35] — указывает на свойства некоторых гениев

 

Как разгадали секрет гениальности Эйнштейна

Чем отличается мозг гения от мозга обычного человека? Швейцарские исследователи предлагают новый ответ на этот вопрос. Они выяснили, какой компонент помогает превратить мозг в целостную структуру. Повышенное содержание клеток определенного типа обусловило гениальность Эйнштейна. 

Как разгадали секрет гениальности Эйнштейна

Как разгадали секрет гениальности Эйнштейна

Учёные из университета Лозанны выявили неизвестную ранее функцию одного из типов клеток головного мозга. Глия (один из компонентов мозга) влияет на образование связей между нейронами и на функционирование мозга как целостной структуры. Эта ткань выполняют опорную, изолирующую, регенеративную и ряд других функций.

В последнее время ученые получают все больше данных, указывающих на то, что глиальные клетки играют гораздо более важную роль в мозговой деятельности. Замечено, что у организмов, стоящих выше на эволюционной лестнице, соотношение количества глиальных клеток и нейронов гораздо выше, чем у более примитивных.

Уже сравнительно давно стало ясно, что мозг Эйнштейна обладал повышенным содержанием глиальных клеток. После смерти знаменитого физика его мозг попал в руки патологоанатома Томаса Харви. Тот пожелал пустить его на благо науки и время от времени отдавал небольшое количество образцов мозговой ткани нейробиологам.

Одной из тех, кто изучил срезы мозговой ткани Эйнштейна, была Мэриан Даймонд. Она установила, что числом и размерами нервных клеток (нейронов) головной мозг физика ничем не отличается от мозга обычного человека. Но в ассоциативной области коры, ответственной за высшие формы мыслительной деятельности, Даймонд обнаружила необычайно большое количество вспомогательных элементов нервной ткани — клеток нейроглии (глии).

В 1985 году мозг Эйнштейна исследовали в университете Беркли. Ученые обнаружили, что единственное различие между мозгом создателя теории относительности и других умерших учёных состоит в процентном соотношении нейронов и глиальных клеток.

Теперь швейцарская исследовательская группа пришла к выводу, что глиальные клетки передают кальций окружающим их нейронам и контролируют передачу посланий по всему мозгу, пишет Guardian.

«Благодаря исследованиям, проведённым на животных, мы знаем, что у организмов, начиная от беспозвоночных и заканчивая приматами, идёт постепенное увеличения числа глиальных клеток относительно числа нейронов», — подчеркивает профессор Андреа Волтерра, чье исследование опубликовано в престижном журнале Nature Neurology.

Джон Штейн, физиолог в Оксфордском университете так прокомментировал исследование швейцарских коллег: «Наше понимание роли глиальных ячеек в мозге изменилось очень сильно, хотя до сих пор вопросы гениальности окутаны тайной».

Метапотенциалистская теория гениальности | Genvive

Painting by Tomasz Sętowski

2. Метапотенциалистская теория (от греч. meta — после, через, от лат. potentia — сила, возможность) — видит сущность гения в его стремлении и  даре к открытию новых содержательных пространств и расширению жизненных горизонтов, в способности к  построению новых миров и целостностей, к созданию новых смысловых измерений и распахиванию границ возможностей.
Согласно данной теории гений предстает как первооткрыватель новых миров, систем и сущностей, как демиург и творец  реальностей принципиально нового типа, как создатель новых картин мира, парадигм и творческих методов, как основоположник принципиально новых дисциплин концепций в науке,  оригинальных направлений и стилей в искусстве, как основатель империй, городов, новых научных школ, движений и партий.
Гений — первооткрыватель прорывается в новые, ранее неисследованные сферы, выходит за пределы наличного бытия, смело взлетает над привычным и обыденным. Он  не просто совершенствует актуальную реальность,  но создает новые миры, не просто эффективно решает проблемы, но ищет и формулирует новые, не просто реализует наличные цели, но видит и определяет те, о которых еще никто не догадывался.  Его отличает фундаментальная новизна идей, революционность открытий и исторический масштаб свершений, которые приводят к переворотам в науке и искусстве, к открытию новых эпох и распахиванию пространств и горизонтов.
В основе творческих достижений гения-первооткрывателя лежит мучительное переживание им ограниченности и незавершенности актуальных и знаемых миров, головокружительное осознание смысловой бесконечности,  изобилия и динамической  неисчерпаемости Универсума. При этом его существование наполняется зовом таинственных пределов и вычерчивается манящими линиями новых горизонтов. Гений мысленно создает гармоничное целое, а затем его заполняет, пробуждая в нем новые свойства, скрытые потенции и возможности, смело раздвигает рамки и дает свободу своим действиям, закладывает фундамент и потом  выстраивает здание, распознает в  глыбе мрамо

Психология гениальности — ЖеЖ — медиаплатформа МирТесен

Природа гения

Гений есть явление исключительное, выбивающееся из общих правил, непонятное и настолько загадочное, что его природу трудно определить. Ведь определять — значит, ограничивать, а гений — существо, с одной стороны, демонстрирующее безграничную мощь сил и способностей, а с другой — полное самых невероятных противоречий.

Одна из загадок, всегда сопровождающих гения, — внезапность его появления на арене жизни в почти совершенном законченном виде. В попытках понять истоки и природу гениальности люди сломали множество копий. Одна из довольно распространенных точек зрения видит в гениальности своеобразное проявление безумия. Это отчасти связано с тем, что интеллектуальный и творческий заряд, излучаемый гением, намного превосходит уровень среднего человека. И у среднего человека на почве ревности и зависти появляется непреодолимое желание объявить гения сумасшедшим. Некоторые ученые прошлого столетия, поддавшись этому соблазну, попытались подвести под настроение агрессивных обывателей научную базу. Особенно прогремел труд Чезаре Ломброзо с красноречивым названием «Гениальность и помешательство». Автор книги не относится к противникам данного свойства и потому пытается найти его истоки в священных болезнях, насылаемых богами на людей определенного типа:

«Еще Аристотель… заметил, что под влиянием приливов крови к голове «многие индивидуумы делаются поэтами, пророками, прорицателями». Платон утверждал, что «бред совсем не есть болезнь, а, напротив, величайшее из благ, даруемых нам богами». Под влиянием бреда дельфийские и додонские прорицательницы оказали тысячи услуг гражданам Греции… Много раз случалось, что когда боги посылали народам эпидемии, то кто-нибудь из смертных впадал в священный бред и, делаясь под влиянием его пророком, указывал лекарство против этих болезней. Особый род бреда, возбуждаемого Музами, вызывает в простой и непорочной душе человека способность выражать в прекрасной поэтической форме подвиги героев, что содействует просвещению будущих поколений».

Подобную точку зрения разделяли такие разные люди, как Демокрит, Паскаль, Руссо, Гоген, Гейне. Она подкреплялась также анализом жизненных итогов многих великих людей, действительно не выдержавших испытания бременем гениальности и тронувшихся рассудком. Такая участь постигла Тассо, Свифта, Шумана, Генделя, Гофмана, Ницше, Чюрлениса. Но были среди гениев и те, кто обладал устойчивым умственным и душевным здоровьем: Платон, Моцарт, Гете, Кеплер, Лейбниц, Дарвин, Пушкин, Толстой (несмотря на все его кризисы и поиски), Рерих.

Другая точка зрения выводит гениальность на уровень проблемы богообщения. Древние римляне видели в гении Верховное существо, от даров которого зависит все течение жизни человека — ведь он и способствует появлению людей на свет, и определяет индивидуальность, и помогает правильно выбрать направление жизни. Свой взгляд на природу гения римляне во многом взяли у греков, которые обозначали этим именем дар богов, полноту душевных и умственных сил, а также пророческое начало. Свой Гений был и у Пифии, благодаря его влиянию прозревшей будущее, и у Сократа, которому Он (Гений) помогал проникать сознанием в тайны человеческих проблем и заранее предвидеть последствия своих дурных поступков.

Феномен гениальности тесно связан с состоянием вдохновения. Это вдохновение рождается изнутри гениального сознания, точнее говоря, даруется свыше и приводит гения к состоянию всезнания. Как сказал Отто Вейнингер: «Гений есть тот человек, который знает все, не изучив ничего». Знаменитый физиономист Иоанн Каспар Лафатер ставил знак равенства между состоянием божественного вдохновения и гением. Внутренняя наполненность вдохновением приводит гения к глубокой внутренней вере в истинность всего, что он делает, отличающей его от обычного человека, который всегда ищет внешнего подтверждения. Гениальность — феномен, вложенный в нас природой. Гениальность невозможно сформировать , гениальность возможно пробудить.

Задумаемся — а все-таки, каковы причины появления гения в данную эпоху, в данной стране?

Четыре объяснения причины появления гениальных людей: биологическая и историческая наука, психология и эзотерические учения.

1. Биологическая (генетическая) теория: биология, точнее, генетика связывает появление гениев с факторами наследственности. Последние годы в мировой науке ведутся интенсивные исследования по обнаружению генов, ответственных за те или иные биологические и поведенческие программы в человеке. За один 1999 год были открыты гены материнского инстинкта, жестокости, сперматозоидов, мышц, чувствительности к боли, эпилепсии, артрита, сифилиса, авантюризма, наследственной глухоты, страха, самоубийства, курения, памяти. Множество ученых в разных странах ведут кропотливую и настойчивую работу по выявлению гена гениальности. Сегодня наука склоняется к тому, что какого-то одного-единственного гена, ответственного за рождение моцартов и рафаэлей, нет, а есть комбинация целого ряда генов и генетических программ. Много вопросов возникает в связи с весьма сложным механизмом непосредственной передачи гениальности — ведь все хорошо знают остроумное высказывание: «на детях гениев природа отдыхает».

Большинство ученых полагает, что появление гения есть результат генетической и биологической работы многих поколений.

2. Теория гениальности глазами истории: эта наука, утверждает, что своим творчеством гений отвечает на общественный запрос. Успешная реализация творческой программы гения и осуществление его миссии зависит от того резонанса, который встречают его идеи и открытия в обществе. Если резонанс есть, гений получает всемирное признание, нередко уже при жизни. Но если резонанс отсутствует, а гений не только по своему общему развитию (что и так очевидно), но и по своим идеям далеко опередил среду, тогда общество отвергает его, подвергает остракизму, осмеянию и, в лучшем случае, забвению. Причина, по которой один из гениев успевает получить признание при жизни, а другой обречен на лишения и забвение, остается в исторической науке до конца не раскрытой.

3. Психологическая теория гениальности исходит из его уникальной неповторимой природы. В. Шмаков считал, что главным признаком гениальности можно смело считать неповторимую оригинальность, самобытность, не выводимую ни из каких прежних открытий и достижений. Способности, качества и свойства гения, сочетания его интеллектуальных и нравственно-психологических черт образуют тот сплав качеств, который наилучшим образом подходит для выполнения высокой миссии гения. Это же касается и психофизиологии гения. Исследовательница природы гениальности Е.Е. Лапценок пишет на эту тему следующее:

«Если мы обратимся теперь к решению вопроса — в чем именно состоит физиологическое отличие гениального человека от обыкновенного, то, на основании биографий и наблюдений, сделаем вывод, что по большей части вся разница между ними заключается в утонченной и почти болезненной чувствительности первого. Дикарь или идиот малочувствителен к физическим страданиям, страсти их немногочисленны, из ощущений же воспринимаются ими лишь те, которые непосредственно касаются их в смысле удовлетворения жизненных потребностей. По мере развития умственных способностей впечатлительность растет и достигает наибольшей силы в гениальном человеке, являясь источником страданий и славы. Эти избранные натуры намного более чувствительны, чем простые смертные, а воспринимаемые ими впечатления отличаются глубиною, долго остаются в памяти и комбинируются различным образом. Мелочи, случайные обстоятельства, подробности, незаметные для обыкновенного человека, глубоко западают им в душу и перерабатываются на тысячу ладов, чтобы воспроизвести то, что обыкновенно называют творчеством, хотя это только бинарные и кватернарные комбинации ощущений».

Гениальных поэтов сравнивали с эолотой арфой. Блок, говоря о поэте подобного типа и уровня, видел его задачу в том, чтобы слушать голос мира, а потом преобразовывать творческий хаос вселенной в поэтический космос.

4. Природа гениальности согласно эзотерическим учениям. Феномен гениальности имеет Божественное Начало, которое в гении нашло идеальный проводник для своего выражения. Вот что писал об этом Лафатер:

«Кто замечает, воспринимает, созерцает, ощущает, мыслит, говорит, действует, создает, сочиняет, выражает, творит, сравнивает, разделяет, соединяет, рассуждает, угадывает, передает, думает так, как будто все это ему диктует или внушает некий дух, невидимое существо высшего рода, тот обладает гением, если же он делает все это так, как будто он сам существо высшего рода, то он есть гений. Отличительный признак гения и всех дел его есть появление; как небесное видение не приходит, а является, не уходит, а исчезает, так и творения и деяния гения. Не выученное, не заимствованное, неподражаемое, Божественное — есть гений, вдохновение есть гений, называется гением у всех народов, во все времена и будет называться, пока люди мыслят, чувствуют и говорят».

Эзотеризм утверждает, что гениальный человек — существо не от мира сего, независимо от того, рукоплещет ли ему мир в данный момент или, наоборот, освистывает его. Поэтому самое страшное преступление — это предать собственную миссию.

Отсюда очевиден вывод: искусственно создать гениев невозможно, ибо его родина — небо, Высший Мир, с велением которого он соотносится прежде всего. Попытки вырастить гения с помощью специальных усилий или даже прекрасного воспитания обречены на провал — вместо гениев они порождают злодеев. Это касается даже тех парадоксальных случаев, когда в качестве воспитателей выступают сами гении или выдающиеся таланты. Вспомним, что Нерона воспитал Сенека, а Александра Македонского — Аристотель.

Однако создать благоприятные условия для прихода гения вполне по силам человеческим. Для этого народ должен проникнуться волной творчества, как это, например, было в Италии в эпоху Возрождения. Будем надеяться, что и России все-таки суждено свое возрождение, а значит, и новые гении, ибо и прежде гениев у нее было немало.

5. Гениальность с точки зрения психологии. Психологи, так же, как и биологи говорят, что гениальность- это понятие врожденное. Однако они утверждают, что большую роль в пробуждении гениальности играет среда, оказывающая влияние на человека и помогающая пробуждению выдающихся способностей человека. Неблагоприятная среда либо гасит способности человека еще в детстве, либо если это не удалось, создает крайне неблагоприятный фон, который способен преждевременно свести гения в могилу. Потому решающую роль в появлении гения в нашей жизни и его творческой реализации играют волевые качества самого человека. Не зря сказал кто-то очень мудрый: «Гений это на 99% терпение, и только 1% вдохновение».

источник

Что сделало Уильяма Шекспира гением? Будучи гимназистом!

В этой стране много великих героев и героинь. Выберите ваш выбор, от Альфреда Великого, который отбивал вторгшиеся датские орды, до Флоренс Найтингейл, матери современного ухода за больными; от королевы Елизаветы I, нашего величайшего национального лидера, когда эта страна становилась гордым национальным государством, до лорда Нельсона, чье военно-морское мастерство обеспечило в конечном итоге поражение Наполеона.

Что такое Шекспир по сравнению с этими практическими героями и героинями? Чем занимался гений, умерший сегодня 400 лет назад, кроме как писать пьесы?

Что ж, он был несравненно величайшим поэтом английского языка.И он воплотил в жизнь ряд незабываемых персонажей — от меланхоличного принца Гамлета до крайне комичного Ткача Нижнего в «Сне в летнюю ночь»; от Ромео и Джульетты Headstrong но обречено героиня убийственной Макбета.

Он также определил все самое лучшее в Британии, жившей во времена удивительного национального возрождения. «Это счастливое поколение людей, этот маленький мир», — писал он о нашем острове. «Этот драгоценный камень в серебряном море… Этот благословенный участок, эта земля, это царство, эта Англия.’

William Shakespeare defined all that is best about Britain, having lived at a time of quite amazing national revival. ‘This happy breed of men, this little world,’ he wrote of our island William Shakespeare defined all that is best about Britain, having lived at a time of quite amazing national revival. ‘This happy breed of men, this little world,’ he wrote of our island

Уильям Шекспир определил все самое лучшее в Британии, живя во время удивительного национального возрождения. «Это счастливое поколение людей, этот маленький мир», — писал он о нашем острове.

Кого бы вы ни выбрали своим любимым героем, моим всегда будет Уильям Шекспир.

Больше, чем любой другой писатель, он был способен мыслить собой в умах других людей и резюмировать широкий спектр наших эмоций в словах, которые просты и в высшей степени красноречивы.

Вот почему его пьесы и по сей день остаются воодушевляющими, и почему их снова и снова ставят перед публикой по всему миру.

Ни один другой человек не написал больше слов на английском языке.

«Критический», «реклама», «глазное яблоко», «погружение», «одинокий», «непристойный» — это лишь горстка из 1700 или около того, которые, как говорят, были введены Шекспиром в общий обиход.

Никто не придумал более распространенных фраз: «жалкое зрелище»; ‘вдруг’; «И тем самым повествует сказку»; ‘без признаков жизни’; «Чистый, как снегопад»; «Одним махом» — это лишь часть тех, которые начинаются с буквы «а».

Выберите другую букву — например, «s» — и вы найдете «салатные дни»; ‘морское изменение’; «Отправить его паковать»; «Напрячь зубы»; и «укрепить сухожилия» среди множества других примеров.

Его персонажи, сложные и пронизанные человеческими недостатками, столь же универсальны, как и проблемы, с которыми они сталкиваются в его драмах.

Эссеист 19-го века Уильям Хэзлитт заметил, что гений Шекспира «в равной степени освещал зло и добро, мудрых и глупых, монарха и нищего».

Он инсценировал различные заботы всех своих творений — их «страсти, глупости, пороки, добродетели, действия, мотивы» — таким образом, что все до сих пор понимают и сочувствуют.

Дездемона, невинно влюбленная в своего смертельно ревнивого мужа Отелло. Генрих V, солдат среди солдат, разговаривает со своими людьми в ночь перед битвой. Макбет, психопат-убийца. Сломанный Король Лир воет в отчаянии во время бури.

No one invented more commonly spoken phrases: ‘a sorry sight’; ‘all of a sudden’; ‘and thereby hangs a tale’; ‘as dead as a doornail’; ‘as pure as the driven snow’; ‘at one fell swoop’ — these are just a fraction of the ones beginning with the letter ‘a’ No one invented more commonly spoken phrases: ‘a sorry sight’; ‘all of a sudden’; ‘and thereby hangs a tale’; ‘as dead as a doornail’; ‘as pure as the driven snow’; ‘at one fell swoop’ — these are just a fraction of the ones beginning with the letter ‘a’

Никто не придумал более распространенных фраз: «жалкое зрелище»; ‘вдруг’; «И тем самым повествует сказку»; ‘без признаков жизни’; «Чистый, как снегопад»; «Одним махом» — это лишь часть тех, которые начинаются на букву «а»

. Все они настолько реальны, что мы знаем их почти так же хорошо, как мы знаем свои собственные семьи.

В самом деле, отчаяние Лира настолько инстинктивно и мучительно, что некоторые раньше считали игру за гранью бледности.

«Увидеть, как действует Лир — увидеть старика, шатающегося по сцене с тростью, которого дочери выгнали на улицу дождливой ночью, — это ничего не значит, кроме того, что болезненно и отвратительно», — писали в Regency. критик Чарльз Лэмб.

Но именно Англия и потрясающее переосмысление нашей нации себя при жизни Шекспира дали ему первые великие темы.Когда ему было 24 года, в 1588 году, Англии угрожало вторжение испанской армады, которая стремилась переплыть Ла-Манш, разбить Королевский флот, а затем перебросить 30-тысячную армию через Дюнкерк.

Филипп II Испанский был готов захватить Англию, убить ее королеву и заставить ее подданных вернуться в Римско-католическую церковь — точно так же, как мы утвердились как англиканская страна.

Фрэнсис Дрейк и другие военно-морские офицеры, которые возглавили сопротивление этому огромному предприятию, были ужасающей массой.Они выиграли. Погода была на их стороне, и все испанские корабли, которые они не смогли потопить, разлетелись по нашему побережью, некоторые потерпели крушение у Шотландии, другие у Ирландии.

Неудивительно, что у королевы Елизаветы была медаль со словами: «Бог подул своими ветрами, и они рассеялись». На самом деле это выглядело так, как будто у Англии ветер в своих парусах.

Philip II of Spain was poised to take over England, kill her Queen and force her subjects back into the Roman Catholic Church — just as we had established ourselves as an Anglican country. Francis Drake (pictured) and the other naval officers who led the resistance to this enormous enterprise were a terrifying lot. They won Philip II of Spain was poised to take over England, kill her Queen and force her subjects back into the Roman Catholic Church — just as we had established ourselves as an Anglican country. Francis Drake (pictured) and the other naval officers who led the resistance to this enormous enterprise were a terrifying lot. They won

Филипп II Испанский был готов захватить Англию, убить ее королеву и заставить ее подданных вернуться в Римско-католическую церковь — точно так же, как мы утвердились как англиканская страна.Фрэнсис Дрейк (на фото) и другие военно-морские офицеры, возглавившие сопротивление этому огромному предприятию, были ужасающей массой. Они выиграли

И неудивительно, что принц Чарльз счел уместным прочитать на этой неделе отрывок из шекспировского «Генриха VIII» о первой Елизавете в честь дня рождения своей матери: «К счастью Англии, она станет престарелой принцессой; многие дни увидят ее, И все же ни дня без дела, чтобы увенчать ее ».

Это было славное время для Англии, и с гордой уверенностью той елизаветинской эпохи Шекспир оглянулся на предыдущий век, когда страна была разорвана к битам гражданскими войнами — так называемыми Войнами роз.

Используя современные хроники тех войн, он превратил их в великую драму своих ранних пьес.

Ричард II, неуравновешенный, изнеженный и жалкий. Отталкивающая, но впечатляющая фигура Генриха Болинброка, свергнувшего Ричарда и ставшего Генрихом IV. Его сын, зря проживая жизнь в тавернах лондонского Истчепа, вместе с самым захватывающим и развратным комическим персонажем из когда-либо придуманных — толстым, тщеславным и трагическим рыцарем Джоном Фальстафом.

А потом тот самый сын, принц Хэл, вырос в Генриха V, который победил французов при Азенкуре.

Английская история со всеми связанными с ней яркими личными драмами ожила на глазах у елизаветинцев.

Уильям Шекспир родился в Стратфорде-на-Эйвоне, Уорикшир, в стране, склонной к приключениям, которая во всех смыслах обновлялась — обновляла свою торговлю, свою промышленность и свою экспансию за границу.

Он был гимназистом, выучил латынь и, возможно, греческий, и получил прочную основу в великих классических произведениях Овидия, Горация, Вергилия, Цицерона и Сенеки.

Все данные свидетельствуют о том, что он бросил школу в подростковом возрасте, чтобы помочь своему отцу, небогатому кожевеннику и торговцу шерстью, а затем стал актером.

Это было время, когда в Англии процветала великая литература: среди современников или близких современников Шекспира были Эдмунд Спенсер, чей эпос «Королева фей» был аллегорией политической экспансии Великобритании; ставились пьесы Кристофера Марлоу (доктор Фауст), Бена Джонсона (Вольпоне) и еще десятка других.

В Лондоне был изобретен современный театр. До сих пор спектакли ставились на подмостках под открытым небом.

Но чтобы приспособиться к увлечению театральным искусством, впервые были разрешены специальные постоянные постройки.

Когда Шекспир — из простого актера или игрока — занялся писательством и начал пользоваться успехом, его раскритиковали снобы литературного истеблишмента.

William Shakespeare was born in Stratford-upon-Avon, (pictured) Warwickshire, into an adventurous country which was in every sense renewing itself —renewing its trade, its industry, and its expansion overseas William Shakespeare was born in Stratford-upon-Avon, (pictured) Warwickshire, into an adventurous country which was in every sense renewing itself —renewing its trade, its industry, and its expansion overseas

Уильям Шекспир родился в Стратфорде-на-Эйвоне, (на фото) Уорикшир, в стране, склонной к приключениям, которая во всех смыслах обновлялась — обновляла свою торговлю, свою промышленность и свою экспансию за границу

Он был широко осужден (получивший образование в Кембридже) драматург Роберт Грин.«Есть ворона-выскочка, украшенная нашими перьями, который с его тигровым сердцем, окутанным хайдом игроков, полагает, что он так же хорошо умеет напускать пустые стихи, как и все вы», — написал Грин.

Он говорил: вместо настоящих пьес, написанных университетскими людьми, теперь появился этот грубый новый выскочка, который просто актер! И он думает, что он не хуже нас!

Бедный Грин умер в нищете и безвестности, прославившись не своими собственными письменными трудами, а только этой снобской атакой.Между тем Шекспир прославился как актер, театральный предприниматель и, прежде всего, как писатель.

Он стал чрезвычайно известным человеком еще при жизни, таким же известным, как актер Лоуренс Оливье в свое время или Кеннет Брана в наши дни.

И когда он разбогател на лондонском театре, он вернулся в Стратфорд, построил большой дом, Нью-Плейс, и гордо жил так же, как и местный мальчик.

Не верится, что есть в остальном умные люди, которые все еще сомневаются, что Уильям Шекспир из Стратфорда-на-Эйвоне написал пьесы, приписываемые ему.

В 1623 году, через семь лет после смерти Шекспира, два актера, Джон Хемингес и Генри Конделл, которые работали с ним, опубликовали издание его работы, которое мы называем «Первый фолио».

Хемингес и Конделл обсуждали с ним его пьесы и видели, как он улучшал их, чтобы было легче играть. Изменения можно увидеть, сравнив более грубые версии его пьес с более законченными в Фолио.

Как могло случиться так, что какой-то другой человек, например граф Оксфорд или, как некоторые полагают, сама королева Елизавета, могла тайно написать пьесы?

One reason that Shakespeare was so subversive in Communist countries is that his characters are not bound by the straitjackets of ideology. They are simply themselves. This probably explains why, in 1941, Joseph Stalin (pictured left) banned Hamlet One reason that Shakespeare was so subversive in Communist countries is that his characters are not bound by the straitjackets of ideology. They are simply themselves. This probably explains why, in 1941, Joseph Stalin (pictured left) banned Hamlet

Одна из причин, по которой Шекспир был настолько подрывным в коммунистических странах, заключается в том, что его персонажи не скованы смирительными рубашками идеологии.Они просто сами по себе. Это, вероятно, объясняет, почему в 1941 году Иосиф Сталин (на фото слева) запретил Гамлета

Это снова чистый снобизм со стороны тех, кто считает невозможным, чтобы кто-то, ходивший только в простую гимназию, мог писать о королях, королевах и герцогинях. Но если довести такой аргумент до логического завершения, можно сказать, что Агата Кристи не смогла бы написать более 80 историй об убийствах, не будучи массовым убийцей.

На самом деле, именно потому, что он ходил в хорошую гимназию и рано ушел, он получил баланс образования и жизненного опыта, который помог сформировать его гений.Начитанный, но не слишком книжный и не строгий, он был наделен обычным чутьем. Между тем, его амбициям способствовали долги отца и его отчаяние восстановить фамилию.

Все это происходило в то время, когда творческий дух Англии процветал при Елизавете. Более того, Шекспир очень тонко понимал человеческие общества и политику.

Вот почему его пьесы так часто использовались и понимались в условиях, далеких от Стратфорда-на-Эйвоне за мили и дух.Подумайте об очень известной версии Гамлета, называемой «Гамлетмашина», репетиции которой начались в Берлине в 1989 году.

Расположенная внутри тающего ледяного куба — намек на распадающийся советский блок — важнейшая фигура призрака отца Гамлета изображалась как Сталин. . Постановлению приписывают влияние на события и ускорение падения Берлинской стены.

Одна из причин, по которой Шекспир был настолько подрывным в коммунистических странах, заключается в том, что его персонажи не скованы смирительными рубашками идеологии.Они просто сами по себе.

Это, вероятно, объясняет, почему в 1941 году Иосиф Сталин запретил Гамлета. Как объяснил американский историк Артур П. Мендель, идея вдумчивого, рефлексивного героя, который ничего не принимает на веру и который пристально исследует жизнь вокруг себя, пытаясь без подсказки отделить правду от лжи, казалась советскому диктатору «преступной» и его думала полиция.

Пьесы Шекспира изобилуют разнообразными персонажами, пульсируют страстью и пульсируют интеллектом

.

Пабло Пикассо — Художник

Его ранние годы

25 октября 1881 года в Малаге, Испания, родился мальчик. Это были тяжелые роды, и чтобы помочь ему дышать, ему в нос вдували сигарный дым! Этот ребенок вырос одним из величайших художников двадцатого века — Пабло Пикассо. Пикассо проявил свой гений с самого раннего возраста. Его первым словом было lápiz (по-испански «карандаш»), и он умел рисовать, прежде чем начал говорить. Он был единственным сыном в семье, поэтому был полностью избалован. Он ненавидел школу и часто отказывался идти туда, если ему не разрешили взять с собой одного из домашних голубей своего отца! Помимо голубей, его большой любовью было искусство. Когда в 1891 году его отец устроился учителем рисования, Пабло пошел с ним на работу и посмотрел, как он рисует. Иногда ему позволяли помочь. Однажды вечером его отец рисовал их голубей, когда ему нужно было выйти из комнаты. Когда он вернулся, Пабло закончил картину. Это было так красиво и реалистично, что он отдал своему сыну палитру и кисти и больше никогда не рисовал. Пабло было всего тринадцать.

Его жизнь как художника

Его гений художника вскоре был признан многими людьми, но другие были шокированы его странными и сильными картинами. Он, вероятно, наиболее известен своими кубистскими картинами. Его портреты людей часто состояли из треугольников и квадратов с неправильными местами черт лица. Одним из самых известных его портретов была американская писательница Гертруда Стайн, с которой он познакомился после переезда в Париж в 1904 году. Его работы изменили представления об искусстве во всем мире, и для миллионов людей современное искусство означает произведение Пикассо. Герника, которую он написал в 1937 году, представляет собой запись бомбардировок этого небольшого баскского городка во время гражданской войны в Испании и, несомненно, является одним из шедевров современной живописи.

Последние годы жизни

Пикассо был дважды женат и имел много любовниц. У него было четверо детей. Последний, Палома, родился в 1949 году, когда ему было 68 лет. В возрасте 90 лет его чествовали на выставке в Лувре в Париже. Он был первым из ныне живущих художников, представленных здесь. Пикассо создал более 6000 картин, рисунков и скульптур. Сегодня Пикассо стоит миллионы фунтов. Однажды, когда министр культуры Франции был в гостях у Пикассо, художник случайно пролил краску на брюки министра. Пикассо извинился и хотел заплатить за их уборку, но министр сказал: «Нет! Пожалуйста, мсье Пикассо, подпишите мои брюки! Пикассо умер от сердечной недостаточности во время приступа гриппа в 1973 году.

.

Как мне перестать забывать то, что я так быстро узнал? | Уильям Чо

William Cho

Какой смысл читать все эти книги и сообщения в блогах, если вы просто собираетесь забыть большую их часть через несколько часов?

Я сидел в кафе два часа, читал бесчисленное количество сообщений в блогах на Medium и пришел к выводу, что могу вспомнить только две или три из многочисленных идей и уроков, о которых я читал.

Память непостоянна. Я стараюсь прочитать как можно больше книг, но с трудом могу рассказать вам основную идею / сюжет написанных мною книг.У многих студентов колледжа такая же проблема, как и у меня.

Они проводят целый семестр, изучая различные предметы и час за часами тратя время на изучение материала, а через несколько часов после сдачи выпускных экзаменов обнаруживают, что забывают материал.

Герман Эббингаус, немецкий психолог, открыл кривую забывания — концепцию, которая предполагает снижение запоминания во времени.

Кривая забывания — самая крутая в течение первого дня, поэтому, если вы не пересмотрите то, что вы недавно узнали, вы с большей вероятностью забудете большую часть материала, и ваша память об этом продолжит ухудшаться в следующий день. дней, в результате чего у вас останется лишь небольшая часть информации.

Почему мы забываем большинство книг, которые читаем в The Atlantic, рассказывается о том, как рост частого использования Интернета пагубно повлиял на нашу память.

Надо полагать, память всегда была такой. Но Джаред Хорват, научный сотрудник Мельбурнского университета, говорит, что то, как люди теперь потребляют информацию и развлечения, изменило то, какой тип памяти мы ценим — и это не тот тип памяти, который помогает вам удерживать сюжет фильма, который вы видели шесть раз. несколько месяцев назад.

В век Интернета необходимость вспоминать воспоминания — способность спонтанно вызывать информацию в уме — стала менее необходимой. Она по-прежнему хороша для мелочей или запоминания списка дел, но в основном, по словам Хорват, то, что называется памятью узнавания, более важно. «Пока вы знаете, где находится эта информация и как получить к ней доступ, вам действительно не нужно ее вспоминать», — говорит он.

Мы относимся к Интернету как к жесткому диску для наших воспоминаний. Мы знаем, что если нам когда-нибудь понадобится какая-то информация, мы можем открыть свой ноутбук и немедленно найти ее.

Своевременное обучение становится все более популярным, потому что более эффективно искать информацию, которая вам нужна немедленно, а не хранить информацию, которая может быть полезна в будущем. Глубокие знания больше не ценятся — мелкие, быстрые и практичные фрагменты информации более эффективны для выполнения работы.

Поскольку мы знаем, что у нас есть внешняя память, мы прилагаем меньше усилий для запоминания и полного понимания концепций и идей, которые мы изучаем.

Исследования показали, что Интернет функционирует как своего рода внешняя память. «Когда люди ожидают иметь доступ к информации в будущем, они реже запоминают саму информацию», — говорится в исследовании . Но даже до того, как появился Интернет, развлекательные продукты сами по себе были внешними воспоминаниями. Вам не нужно , чтобы запомнить цитату из книги, если вы можете просто посмотреть ее. Как только появятся видеозаписи, вы сможете довольно легко просмотреть фильм или телешоу.Нет ощущения, что если вы не вживите в свой мозг кусочек культуры, он будет потерян навсегда.

Мы также более склонны к чрезмерному просмотру с появлением легко потребляемых носителей. Вы когда-нибудь сидели дома в субботу вечером и смотрели целый сезон любимого шоу? Сможете ли вы вспомнить сюжетную линию для каждого эпизода? Сможете ли вы вспомнить конфликт и разрешение?

Наблюдение за выпивкой побуждает вас бездумно потреблять контент, вместо того, чтобы сознательно взаимодействовать с каждым медиа.Нас поощряют есть столько, сколько мы можем, даже когда наш пояс угрожает взорваться от чрезмерного потребления.

Это правда, что люди часто вкладывают в свой мозг больше, чем они могут вместить. В прошлом году Хорват и его коллеги из Мельбурнского университета обнаружили, что те, кто много смотрел телешоу, забывали их содержание намного быстрее, чем люди, которые смотрели одну серию в неделю. Сразу после окончания шоу наблюдатели за выпивкой получили самые высокие баллы в викторине по этому поводу, но через 140 дней они набрали меньше очков, чем недельные зрители.Они также сообщили, что наслаждались шоу меньше, чем люди, которые смотрели его один раз в день или еженедельно.

Люди тоже заедают письменное слово. В 2009 году средний американец встречал 100 000 слов в день, даже если он не «прочитал» их все. Трудно представить, что за девять лет, прошедших с тех пор, это уменьшилось. В статье The Morning News «Расстройство чтения запоем», Никкита Бакшани анализирует значение этой статистики. «Чтение — это слово с тонкими нюансами, — пишет она, — но наиболее распространенным видом чтения, вероятно, является чтение как потребление: , где мы читаем, особенно в Интернете, просто для получения информации. Информация, у которой нет шансов стать знанием, если она не «прилипнет» ».

Или, как выразился Хорват:« Это кратковременное хихиканье, а затем вам захочется еще раз. Дело не в том, чтобы чему-то научиться. Речь идет о мгновенном опыте, позволяющем почувствовать, будто вы чему-то научились «.

На самом деле мы читаем не для того, чтобы учиться. Нам просто кажется, что мы чему-то учимся, читая и распознавая слова на экране. Информация еще не является знанием, но нас обманывают, полагая, что она была перенесена в наш мозг и останется там навсегда.

Так как же нам на самом деле сохранить то, что мы узнали? Вам нужно дать себе времени, чтобы переварить того, что вы узнали.

Урок из его исследования по наблюдению за выпивкой состоит в том, что если вы хотите запоминать то, что вы смотрите и читаете, разделите их. Раньше я раздражался в школе, когда по программе английского языка мы читали только три главы в неделю, но для этого была веская причина. Воспоминания усиливаются, чем больше вы их вспоминаете. , — говорит Хорват.Если вы читаете книгу за один раз — скажем, в самолете — вы просто все время храните историю в своей рабочей памяти. «На самом деле вы никогда не получите доступа к нему повторно», — говорит он.

Продолжайте возвращаться к той информации, которую вы хотите сохранить при себе. Я часто замечаю, что когда я узнаю что-то интересное и пишу об этом, мне легче вспомнить информацию, чем если бы я пытался вспомнить что-то, что я однажды узнал из книги или статьи.

Сана говорит, что часто, когда мы читаем, возникает ложное «чувство беглости». Информация поступает, мы ее понимаем, кажется, что она плавно складывается в папку, которую можно разместить на полках нашего мозга. «Но на самом деле это не закрепится, если вы не приложите к этому усилия, не сконцентрируетесь и не примените определенные стратегии, которые помогут вам запомнить».

Люди могут делать это, когда учатся или читают что-то на работе, но маловероятно, что в свободное время они будут делать заметки на Gilmore Girls , чтобы потом опросить себя. «Вы можете видеть и слышать, но можете не замечать и не слышать», — говорит Сана. «Что, я думаю, большую часть времени мы делаем».

Если вы готовитесь к тесту или пытаетесь усвоить сложную формулу / концепцию, вернитесь к той же информации. Каждый раз, когда вы снова возвращаетесь к предмету, который пытаетесь изучить, тем больше вы закрепляете идею в своей долговременной памяти.

Выделите себе несколько часов и попробуйте вспомнить сами, не просматривая учебные материалы.Если вы чувствуете себя застрявшим, прочтите формулу / концепцию еще раз и попробуйте вспомнить ее еще раз через несколько часов.

Чем больше вы это практикуете, тем больше вероятность, что вы сможете сохранить и вспомнить это в будущем.

Скотт Х. Янг — блогер, который поставил перед собой задачу найти ответ на вопрос: «Как лучше всего учиться?». Он считает, что обучение — это ключ к хорошей жизни, и обратился к проблеме людей, забывающих то, что они читают, предложив эффективное решение.

Когда мы читаем книги, мы не занимаемся этим активно.Наши глаза скользят по словам, и мы вкладываем большую часть нашего времени и энергии в , распознавая то, что мы говорим.

К сожалению, практика распознавания — практически единственное, что делает большинство людей, читая книгу. Когда вы читаете книгу, большую часть времени тратите на то, чтобы узнать, о чем говорится. Лишь изредка приходится вспоминать идею без подсказки. Если вы читаете хорошо написанную книгу, вам, возможно, никогда не придется использовать воспоминания, поскольку хорошие писатели знают, что вспоминать сложно, и поэтому они часто будут повторять ранее высказанные мысли, чтобы вы не запутались.

Затем, после того как вы прочитали книгу , вы внезапно захотите, чтобы эти знания были доступны в удобном для просмотра формате. Вы хотите, чтобы в разговоре с коллегой, во время вопроса на экзамене или во время решения, которое вы должны принять, была возможность обобщить информацию, которую вы раньше использовали только для того, чтобы распознать ее.

Учитывая эту закономерность, неудивительно, что большинство людей не могут вспомнить многое из прочитанных книг.

Неразумно ожидать, что читатели выйдут из нее, зная каждое слово и идею, которые влечет за собой книга.Наши воспоминания ошибочны. Но многие из нас расстраиваются, когда обнаруживают, что забывают многие части и идеи в книге, как только мы закрываем книгу.

Скотт Янг предлагает решение: Метод вопросов из книги

Каждый раз, когда вы читаете что-то, что хотите запомнить, делайте заметки. За исключением того, что не делайте заметок, в которых резюмируются основные моменты, которые вы хотите вспомнить. Вместо этого делайте заметки, в которых задаются вопросы.

Если вы хотите сделать это с этим электронным письмом, вы можете написать вопрос: «Q: Какие два разных процесса памяти?» и ответ будет «A: Напоминание и признание.

Затем, когда вы читаете книгу, быстро просмотрите и проверьте себя, ответив на вопросы, которые вы задали из предыдущих глав. Это укрепит вашу память, которую вы можете вспомнить, так что к информации будет намного легче получить доступ, когда она вам понадобится.

Вместо того, чтобы делать заметки или перефразировать слова автора своими словами, задавайте себе вопросы, которые помогут вам попрактиковаться в запоминании информации.

В конце каждой главы вы можете задать себе вопрос, который резюмирует основную идею или важные концепции, которые вы хотите запомнить.

Он также добавляет несколько полезных советов, чтобы сделать это упражнение максимально практичным.

Он знает, что некоторые люди будут слишком сильно проверять себя и проверять себя на каждом маленьком кусочке знаний в книге. Это сделает чтение утомительным и в конечном итоге отговорит читателя от продолжения использования этого метода.

Первое — не переусердствуйте. Попытка вспомнить все возможные факты из книги сделает процесс чтения настолько утомительным, что может убить вашу любовь к чтению.Для большинства книг одного вопроса на главу более чем достаточно. Для популярных книг, вероятно, будет достаточно дюжины вопросов, чтобы охватить важные моменты и основной тезис.

Секунда — укажите номера страниц, которые ссылаются на ответ. Если вы все же забудете о чем-то, вы захотите проверить. Знание, что ответ на важный вопрос находится на странице 36, спасет ваше рассудок позже.

В-третьих, упростите технологию. Для бумажных книг я рекомендую учетную карточку, поскольку вы, вероятно, сможете уместить все вопросы на ней сзади и спереди.Кроме того, учетная карточка также работает как закладка, поэтому вам не придется искать свои заметки позже. Если вы используете Kindle, задавайте свои вопросы в виде аннотаций в книге. Позже вы сможете просмотреть аннотации, чтобы проверить себя.

Практика пространственного обучения и активное вспоминание недавно изученной информации может помочь вам перестать забывать то, что вы узнали.

В качестве упражнения, почему бы вам не начать с нескольких вопросов через пару часов после того, как вы закончите эту статью, например:

Как мне лучше запомнить то, что я узнал?

Как просмотр переедания влияет на мою способность запоминать?

Как Интернет повлиял на наш способ изучения и сохранения информации?

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *